## ## ####
Одной строкой:


Борис Бадырханов: «Большую часть всего, что я делал, я делал по интуиции»

Бизнес / От первого лица  •  Опубликовано 13.04.2012  •  7022 просмотров
Борис Мухтарович Бадырханов – персона известная в своем регионе. Генеральный директор Брянского агропромышленного холдинга «Царь-Мясо», который он собственноручно поднял из руин и вывел на уровень лучших предприятий области. Кроме того, депутат местной Думы вот уже трех созывов. Его биография настолько безупречна, что – попробуйте поискать в интернете – не найдете ничего лишнего. Но что известно о нем как о человеке? Первое впечатление – одержимый фанатик своего дела, способный говорить только и только о нем. А если глубже – человек-поток. Еще точнее – стремительный, напористый горный поток, направляемый в нужное русло и сметающий все препятствия. И там, где еще недавно ничего не было, появляется жизнь. Зеленеют луга, пасутся стада, появляются дома. И невольно приходит мысль: все-таки каждый человек имеет предназначение в силу качеств характера. Измени хоть на йоту – и не проявится то, что может и должно проявиться. Борис Бадырханов: принципиальный, прямолинейный, где-то жесткий и в то же время горячо и эмоционально переживающий за все, что происходит на вверенном ему участке судьбы.

Борис Бадырханов: «Большую часть всего, что я делал, я делал по интуиции»Биомедиа.рф Борис Мухтарович, осенью прошлого года вы подписали соглашение по строительству свинокомплексов в трех областях – Нижегородской, Калужской и Брянской. Зачем вам это нужно – почему бы не остаться в регионе, заняться усилением позиций агрохолдинга?
Борис Бадырханов Я бы с удовольствием остановился на достигнутом, но к нам обратилось с предложением руководство «Россельхозбанка» по совместной реализации этой программы. Мы дали согласие. Уходить из региона я-то точно не собираюсь, но мы создадим свои подразделения, которые будут успешно работать и в других регионах. Бренд «Царь-Мясо» останется, хотя в тех регионах буду придумывать уже свое что-то. Нижегородский бекон, калужский бекон – для этого есть специалисты, которые знают свое дело. Идеи уже есть. Губернаторы трех областей, входящих в мегапроект, подписали соглашения, теперь по очереди нужно подписать кредитные договоры – это ожидается в конце февраля, хотя все ждут выборов президента почему-то. Мы так устроены, мы политизированы все и немножко чего-то всегда ждем. В Европе, по-моему, те, кто работает, – работают. Избрали президента – и слава Богу! А мы все начинаем сжиматься перед выборами и ждем. Ну, придет Путин или кто-то – что дальше? Страна должна дальше работать.

Б. Вам предложили, но выбор же есть у всех? Значит, чувствуете какой-то интерес?
Б.Б. Мне интересно реализовать себя. Не так интересно – Калуга это или Нижегородская область. Мне предложили, и я хочу доказать, что и там сделаю то, что сделал и делаю здесь. Доказать себе и тем, кто мне доверяет.

Б. Кроме того, чтобы просто доказать что-то, есть наверняка более глубокие мотивы. Для чего вы вообще делаете все в своей жизни?
Б.Б. Я живу этим. В отрасли я более тридцати лет. А чем мне еще заниматься, если не тем, что умею? В 26 лет я стал руководителем крупнейшего предприятия – Стародубского маслосырзавода. Главным инженером мясокомбината был с 87-го. В 92-м ушел оттуда. Через четыре года инициативная группа предприятия пришла ко мне с просьбой вернуться на комбинат. К тому времени я уже из Москвы вернулся и создал продовольственную корпорацию в Брянской области совместно с Комаровым Владимиром Семеновичем. Тогда модно было вслед за Белгородом создавать продовольственные корпорации. В это смутное время надо было заниматься продовольственной безопасностью. В 1996 году я возглавил мясокомбинат. Мы продавали 600 тонн продукции в месяц, получали стабильную заработную плату, и я тогда сказал: «Все! Все, что можно, я сделал». В 2000 году я был избран в депутаты и оставил предприятие. В это время губернатор предложил мне восстановить еще одно предприятие – Брянский птицекомбинат – оно тоже стояло разрушенное. Но если на первом хоть что-то делалось, то это вообще три года стояло закрытое, бурьяном заросло.

Б. Почему вы не остались в комфортных, налаженных условиях?
Б.Б. А знаете, хотел показать, что из развалин сделаю конфетку. Теперь это лучшее предприятие в области. Начал с того, что взял и снес бульдозером рухлядь. Что можно было восстановить без разрушения, начал восстанавливать – санитарные узлы, туалеты – первое, с чего начал. Многие мне говорили: «Давайте мы начнем производить продукцию, а уж это потом». А я задал им вопрос: «Вы хотите грязными руками производить продукцию и чтобы люди у вас ее покупали?!». И мы это сделали, шаг за шагом, тут разруха была полная. В кабинет я сел лет 5-6 назад. Из 10. До этого ютился вместе с технарями – не до кабинетов было. Иногда пользовался – люди приходили, общаться надо было, а так мы только цехами занимались. Только в этом году отделал контору – и не до этого было. Когда ты полностью на импорте, нужно решать вопрос по восстановлению своей базы животноводческой, хотя бы для себя, хоть ферму поставить – 500-600 голов. Полностью ведь сидели на импорте, и что подадут нам, то и должны взять, выбора никакого! Говорить можно только о том, что мы видели своими глазами. А видели мы все – и ржавые консервные банки на прилавках в том числе. Надо было базу свою животноводческую. Я пришел тогда к губернатору, он говорит: «Не до тебя, что хочешь, то и делай». То есть никакой помощи. Но вот в 2003 году пришел другой губернатор и предложил сам: «Давайте сделаем свой свиноводческий комплекс. Поезжайте в Белгород, посмотрите». Я приехал, рассказал – и вот с его помощью сделали шикарный комплекс и дальше развиваем. Но сейчас это уже даже спортивный интерес. База создана, обеспечил все, могу продавать спокойно поголовье – то, что мне не нужно. Сейчас это уже интересная работа стала – мы видим, что есть результаты. Надо развивать отрасль дальше. И вот решили еще несколько площадок освоить.

Борис Бадырханов: «Большую часть всего, что я делал, я делал по интуиции»Б. А что интереснее, если честно, – спасать гибнущие предприятия или двигаться путем стабильного развития, как сейчас?
Б.Б. А больше их нет! Вот еще 10 лет назад я бы парочку взял. Но уже возраст не тот. Не то чтобы не хочу... Нет! Если увижу что-то интересное, сделаю – хоть и говорю про возраст, но не такой я еще старый. Сделаю. На самом деле, знаете, после того как на трех предприятиях наведешь элементарный порядок, тяжело думать, еще бы какую рухлядь взять. Иногда хочется остановиться.

Б. Зачем же тогда вы еще и в депутаты пошли?
Б.Б. Знаете, это случай. Меня убедили – даже не убедили, а уговорили. В начале 2000-х годов был такой Агропромсоюз, и я был в то время член президиума. И вот выборы депутатов в областную думу. Я об этом даже думать не мог, тем более со своей фамилией. Представьте себе – не славянская фамилия! Ну, знают меня 600 человек, но этого же мало. Депутат, я думал, это раскрученная фамилия должна быть. И вот сидят уважаемые люди, директора и думают – кого поддержать? А председатель Агропромсоюза вдруг говорит: «Слушайте, а что мы Бадырханова не можем выдвинуть? Вот он пришел на мясокомбинат – поднял его. Сделал дело – почему мы его не можем поддержать?». Я говорю: «Да вы что, кто меня выберет?! Это же 80 тысяч населения, а не 600 человек». У меня тогда срабатывало – я человек не славянский, хотя в душе чувствую себя куда большим славянином, чем многие тут. Мне говорят: «Да бросьте свои националистические комплексы!» И приняли резолюцию. Десять человек претендовали на место, и я точно думал, что не пройду. Люди выбрали. А потом, у меня кредо жизненное – никогда никому ничего не обещаю. Вот меня спрашивали на встречах: «Что ты будешь делать?» Я говорю: «Вы знаете, я не обещаю вам, что это сделаю. Буду делать так, как умею делать. Вот сумел сделать на мясокомбинате что-то, наверное, так буду делать и у вас. Но сказать, что вам все сделаю, – да я даже не знаю, с чего начинать пока». И это честно. Смогу – сделаю, а не смогу – что ж тут, думайте, на следующих выборах пинка под зад. Но вот третий срок уже.

Б. Не возникает желания снять с себя ответственность и заняться чем-то другим?
Б.Б. Временами так хочется! Я не обижаюсь на людей, ведь каждый человек – индивидуум, и не переложишь на другого свое мышление.

Борис Бадырханов: «Большую часть всего, что я делал, я делал по интуиции»Б. Кем же вы больше ощущаете себя – владельцем успешного бизнеса или депутатом?
Б.Б. Скорее, государственником. Я купил предприятие, когда хозяином был «Газпром» – они предложили мне выкупить его. А у меня денег не было. Пришел к губернатору, говорю: «Там купить надо, а у меня денег нет». Спрашивает: «А если помогу тебе кредит взять?» «Поможете – возьму». Он позвонил в «Уралсиб» и попросил дать мне денег. Дали мне 20 миллионов. Взял кредит и начал работать. Давно уже отдал его. И вот я вроде собственник, а ни разу не приходил на работу как собственник. Решаю социальные вопросы, как собес. Не живу я бедно, но многие говорят: «А что ты, не можешь себе позволить купить то, се? На «Мерседесе» не ездишь». Да жалко мне денег на «Мерседес»! Лучше куда-то в производство вложу. На плохих машинах я не езжу, конечно, но барство мне не по нутру. Даже сын туда же – он у меня тут заместителем работает, и я держу его круче, чем кого-либо здесь. Я ему говорю: «Да откуда в тебе это? Ты знаешь, как я жил? Ты знаешь мою семью, родителей-фронтовиков? А у тебя откуда это?». Общается с золотой молодежью… А мне хочется взять дубинку и выбить эти мысли у него из головы. Мне многие говорят: «Ты жил в другое время». Да какое время было? Как будто мне 500 лет уже! В каждом времени есть свои правила. А сейчас совсем нет правил.

Б. А как относитесь к формуле: «Посадить дерево, построить дом, вырастить сына» – это правило на все времена или у вас собственная формулировка?
Б.Б. Это, конечно, условности, но, в принципе, наверное, да – детей я вырастил, дом построил, дерево не одно посадил. Но у меня другие ценности… Самое важное – быть человеком. Особенно когда я вошел в политику – остаться добропорядочным человеком ужасно тяжело. Приходится перешагивать через себя, и делаю это мучительно. Болею даже, тяжело, когда не готов к этому. За что-то я не голосовал бы – никогда! Но соизмеряя условия и ситуацию – приходится. А то, что действительно ценно… Я очень благодарен судьбе, что вырос в той семье, в которой вырос. Очень благодарен судьбе, что похоронил родителей с тем, что они, уходя, говорили: «Мы тобой довольны». Для меня ничья оценка не важна абсолютно! Вот кто бы мне сейчас что ни сказал. Я не сделал ничего плохого никогда никому. А оценку получить от родителей такую – вот этим горжусь. Ну, вырастил относительно неплохих детей, что еще в жизни нужно? А по производству… Я этим всем болею. Я этим живу. Сутками здесь. У меня не было ни одних выходных – не было ни одной субботы, воскресенья, чтобы я не был здесь. Ни одной! Только когда в командировки уезжаю. Первый раз в жизни за 30 лет уехал с 25 декабря по 4 января прошлого года в Словению, попил водички. Написал официальное заявление, прибежал отдел кадров и говорит: «Что делать, у вас больше 6 лет... По новым законам возмещение только при увольнении». Смеюсь: «Может, мне уволиться? Дадите денег, тогда поеду».

Б. Неужели совсем не отдыхаете?
Б.Б. А вы знаете, я отдыхаю. У меня в соседней с кабинетом комнате тренажеры. Весь гардероб у меня тоже здесь – дома могу только погладить одежду. В 7 часов утра прихожу на работу, занимаюсь на тренажерах и полдевятого открываю кабинет. А в выходные каждые – субботу, воскресенье – до трех работаю, принимаю людей, потом опять занимаюсь на тренажерах, вечером в баню.

Б. Даже отдых у вас по большей части активный.
Б.Б. Поверьте, работой я живу, мне это не накладно совершенно! Для меня в день три раза куда-то улететь-прилететь по работе – само собой разумеющееся. Я в австрийской компании одно время работал – и, помню, в аэропорту Ростова где-то часов в 6 вечера улетал, а женщина, которая регистрирует билеты, говорит: «Скажите, вы утром улетали уже, по-моему?». «Да, прилетел, и опять улетаю. Работа такая».

Б. Может, заграничные поездки как-то компенсируют?
Б.Б. Когда попадаю в поездках на четверг-пятницу, то случается и с отдыхом совместить. Я очень люблю Европу, люблю погулять в Австрии, Германии, по паркам, скверам.

Б. Поскольку вы любитель активного отдыха, смею предположить, что и на лыжах ходите?
Б.Б. Хочу, но боюсь – в моем возрасте учиться уже... Ходил я на лыжах раньше на мясокомбинате. В лес уходил, но больше тащил себя, чем ходил, – за счет силы. Чувствую – не лыжи меня несут, а я их! (Смеется.) Ребята идут, я пытаюсь им подражать, так же сделать, но если техники не знаешь... Все, говорю, устал.

Б. Какой-то элемент спонтанности присутствует в вас? Способны ли на непредсказуемые, неожиданные поступки, экспромт?
Б.Б. Кроме чрезвычайных ситуаций, наверное, нет. Я такой. Даже мой товарищ, заместитель губернатора, когда мы куда-то уезжаем, на совещание, в поездку, слышит мои телефонные разговоры и говорит: «Слушай, ну ты сумасшедший! Тебе это надо? Там же есть люди, сделают». А я не умею иначе – все время в курсе всего.

Б. И, конечно, никакой интуиции – все продумано, распланировано?
Б.Б. Большую часть всего, что я делал, я делал по интуиции. И все, что делал таким образом, – все в точку, все до единого! Я просто знаю, что мне нужно делать завтра. Вот свинокомплекс – знал, что нужно его построить, и сегодня он прекрасно работает. Сам себе часто говорю: «Хорошо, что ты попал в точку». Знаете, даже боюсь ошибиться. Многие вещи делаю интуитивно, не расчетным путем. Потом, конечно, производим все нужные расчеты. Но так – меня интуиция не подводила ни разу. На выборах депутатов сказал губернатору: «У меня будет самый высокий процент». Так и было.

Б. А вот те самые первые выборы – вы же не были тогда уверены...
Б.Б. Тогда я об этом не думал. Интуицию не включишь в то, о чем никогда не думал. Предмета не было, чтобы ее использовать. Да я и во сне представить себе не мог, что когда-то окажусь в центре славянского региона! Скорее думал, что чего-то добьюсь там, где надо мозоли набивать.

Б. Может, есть какая-то предопределенность в том, как сложился ваш путь?
Б.Б. Может быть. Но все, что я делаю, все, что умею, – это только благодарность моим родителям и моим учителям, которые по жизни меня учили. Я многим благодарен. Но базу заложил мне отец. Он был простым человеком. Окончил 9 классов в 28-м году, ушел в армию и в 47-м году вернулся с фронта. С тех пор работал завхозом в школе, а мама – уборщицей там же. И я с первого класса поднимал – это сейчас нет таких парт, а раньше были дубовые парты – поднимал их на торец, чтобы можно было полы помыть. Этим занимался все 10 лет в школе.

Б. Обычно люди скрывают такие факты биографии.
Б.Б. Да я этим горжусь! Прихожу когда в школы, которые курирую, первый вопрос: сколько получает техничка? Это самое главное. Многие говорят: «А, что там, техничка!» Другое дело, если она плохо работает... Но у моего отца, чтобы моя мама плохо убирала классы – первый, кто вылетел бы из этой школы, – это моя мама. Ну, и я такой, если честно. Вот мой сын – я его на оперативках уничтожал! Это сейчас он поводов уже не дает. А первое время даже мои заместители, с которыми мы много лет проработали вместе, говорили: «Да что ж вы делаете? Зачем же все это прилюдно?» Что значит прилюдно? Он мне здесь не сын. Здесь он меня не называет папой. За территорией – пожалуйста. Меня отец воспитывал жестко. Бил, хотя не было таких уж страшных проступков. Вот за скотиной не убрал навоз – пошел в футбол гонять… Жили мы в глинобитном доме, держали скот, за ним убирать надо было, родители на работе. Я забыл, убежал играть, скот пришел в неподготовленное место, солома не постелена. Ну и – снял ремень и как даст мне! Я его потом так благодарил, когда вырос. Он все думал, что я на него обижался, было у него такое чувство. Однажды спросил меня: «Не в обиде ты на меня, сынок?». Я отвечаю: «А какое право я имею на тебя обижаться? Ты сделал меня таким, какой я есть. Мало ты меня бил – может, еще лучше бы стал».

Б. К людям, которые с вами работают, тоже относитесь строго?
Б.Б. А я вообще жесткий. Не жестокий, но жесткий. Если меня подвели... У меня вылететь с работы – это 5 минут. Поэтому я говорю друзьям честно: «Не устраивайте ко мне на работу знакомых. Чтобы мы не теряли дружбу». Для меня нет такого: друг – не друг. На работе это исключено. Я просто жесткий по отношению к себе, поэтому и отношусь к своим заместителям так же жестко, как к себе. Но человечность и жесткость – это разные вещи. И это совместимо все.

Борис Бадырханов: «Большую часть всего, что я делал, я делал по интуиции»Б. Сейчас в моде мнение, особенно в ряду популярных западных инвесторов, что богатство измеряется временем, в течение которого можно не ходить на работу и при этом иметь стабильный источник дохода. Как вы относитесь к такой идее?
Б.Б. Это философия такая. Я не знаю, что можно назвать единицей измерения богатства… Для бизнесмена – наверное, да. Я не то чтобы не согласен, может, такая точка зрения правильна для кого-то. А измерять богатство я бы стал немножко другими критериями, более духовными. Чем можно измерить настоящее богатство? Тем, что сделал в этой жизни. Детьми, семьей, родителями, которых достойно проводил. Для меня, в моей жизни, самое главное было – не сделать ничего такого, что могло бы принести несчастье родителям. Для меня именно это так. Может, не все принимают такую точку зрения. И потом – само за себя показывает то, что я делаю. Разве это не богатство? Чем целен человек? Быть удовлетворенным всеми определяющими аспектами жизни: родители, дети, семья, работа, дело, отношения с людьми. Чтобы люди, с которыми ты общаешься, тоже определяли тебя как порядочного человека. Для меня все это – настоящее богатство и есть.
Лариса Марштупа
Еженедельный мониторинг стоимости свинины в живом весе (на 17.11.2015)
Регион РФ Цена, руб./кг Изм. в руб.
Курская область 94.00 0,00
Белгородская область 93,0 0,00
Воронежская область 95.00 0,00
Пензенская область 98.00 0,00
Республика Мордовия 104,00 0,00
Республика Татарстан 105,00 0,00