## ## ####
Одной строкой:


Равиль Давыдов: «Основная ценность нашего бизнеса – в науке»

Бизнес / От первого лица  •  Опубликовано 19.01.2012  •  2535 просмотров
Москва – не Россия, Россия – не Москва. Многие и не пытаются спорить с тем, что в столице собралось все лучшее, а за МКАД медведи в лаптях играют на балалайках. Тем приятнее вновь найти исключение из этого, с позволения сказать, правила. Компания-лидер в производстве ветпрепаратов находится в поволжском городе Саратове, что не мешает ей ежедневно отправлять машины с продукцией в Москву и несколько зарубежных стран. Как нам показалось, здесь умеют определять истинные ценности, которые нужно беречь в нелегкие кризисные времена. Сотрудники компании «Нита» гармонично сочетают научную работу, контроль качества продукции и грамотный маркетинг с семейной атмосферой. Именно семьей называет свой коллектив Равиль Митхатевич, причем как нечто само собой разумеющееся.

Равиль Давыдов: «Основная ценность нашего бизнеса – в науке»Биомедиа.рф В связи с привычкой искать ответы на вопросы в глобальной сети решила подготовиться к интервью и узнать больше о вас лично и о компании «Нита» с ее помощью. Была очень удивлена малым количеством страниц, которые выдал поисковик. Вы не любите публичности?
Равиль Давыдов Мы больше показываем себя в ходе деятельности. Бросаться фразами – не наш профиль. Иногда приходится, конечно, выступать, но мы стараемся больше делами себя проявлять. У нас два направления: «Нита-Фарм», производство ветеринарной фармацевтики, и компания «Нита», которая занимается снабжением Саратовской области ветеринарными препаратами, инструментарием с 1992 года. «Нита-фарм» была образована в 1995 году. В данный момент компания «Нита» имеет два направления. Первое: производство, продажа, продвижение в России и странах СНГ ветеринарных препаратов собственного производства. Сейчас мы стараемся выйти на дальние рынки Европы и Ближнего Востока. Второе направление – поставка ветпрепаратов разных производителей и продажа в Саратовской области.

Б. «Нита-фарм» – один из лидеров производителей ветпрепаратов, и следующий вопрос к вам как к лидеру отрасли. Биотехнологии активно развиваются в США, Европе, Бразилии, Китае, других странах. Наша страна пусть и отстает, но постепенно приходит к пониманию важности этой сферы и необходимости обеспечить хотя бы собственные потребности. Существуют различные мнения по поводу дальнейшего развития биотехнологий в России. Какого мнения вы придерживаетесь?
Р.Д. Мы достаточно успешно производим инъекционные растворы: антибиотики, витаминные, антипаразитарные препараты. Оральные растворы более простые в производстве, а инъекционные требуют больших вложений, однако, с нашей точки зрения, более перспективны как направление деятельности. Наше производство сертифицировано по ИСО, в этом году мы обновили сертификат. Производство инъекционных растворов требует минимального присутствия людей и слаженной работы на производстве. Если говорить об отрасли в целом, не так много конкурирующих с нами предприятий: есть кто-то лучше, кто-то хуже, хотя значительных отличий в лучшую сторону я не видел, честно говоря. Даже если мы возьмем производство лекарственных препаратов для людей, то, к сожалению, тут еще российским предприятиям расти и расти, не говоря уж о производстве ветпрепаратов. Скажем, в Европе многие фармацевтические компании, производящие средства для людей, имеют подразделения, которые выпускают ветпрепараты. Там вообще немного по-другому отрасль устроена: там ветеринария находится под здравоохранением. У нас же ветеринария выделена в отдельное подразделение, и в связи с этим есть некоторые сложности. Например, выход на внешние рынки (я не говорю об СНГ, так как здесь кое-какие отношения со времен СССР, конечно, остались, а о международных рынках, где более жесткие требования) сопряжен с некоторыми сложностями: даже если мы хотим предоставить информацию и она у нас есть, аттестовать ее по закону мы не можем. Возникает недопонимание: из Министерства сельского хозяйства наши документы переправляют в Минздрав, оттуда возвращают со словами, что ветеринария – это совершенно не их компетенция, а компетенция Минсельхоза. Получается замкнутый круг, в котором мы барахтаемся и, к сожалению, пока безрезультатно.

Б. В нашей стране много говорят о необходимости перехода к инновационной экономике, развитию новых, наукоемких производств. Но насколько это возможно без должного развития прикладной науки, сложно сказать. Как вы оцениваете уровень развития науки в сфере биотехнологий и, главное, связь предприятий с вузами на примере «Нита-Фарм»?
Р.Д. Нанотехнологии – это модно сейчас, хотя к нам и не совсем относится. С другой стороны, где-то фактически нам приходится применять наноподход в производстве некоторых препаратов, чтобы качество соответствовало высоким требованиям. Что же касается биотехнологий, то, например, в производстве оригинальных препаратов без них никак не обойтись. Поэтому могу сказать, что как таковой поддержки не было и нет, и сейчас это направление требует развития. Мы значительные средства инвестируем в науку. В целом могу сказать, что предприятия, которые используют биотехнологии, есть, но мало кто задумывался о развитии новых направлений, собственных научных разработках. У нас сейчас развивается сырьевое направление, а те производства, на которых мы можем иметь добавленную стоимость, развиваются сами по себе. Что же касается нашего предприятия, то изначально была ставка на долгосрочное развитие, хотя время было такое, когда «бизнесмены» брали то, что осталось от Советского Союза, выжимали все, что еще можно было выжать, и бросали. А мы планировали развиваться, занимать лидирующие позиции.

Б. Если взять развитие американских наукоемких предприятий, то там оно идет в результате симбиоза бизнеса и академической науки. Что же касается аналогичных производств в России, то они либо заимствуют технологии и научные разработки на Западе, либо занимаются наукой внутри собственной компании, так как российская наука не предлагает приемлемых форм сотрудничества. Что вы можете сказать по этому поводу?
Р.Д. Мы сотрудничаем с вузами: со СГАУ, СГУ – там достаточно грамотные ветврачи. Относительно биотехнологий, мы занимаемся разработками в собственном научно- исследовательском центре. Выведенные в отдельные предприятия исследовательские центры только начинают появляться, раньше их не было, а те, которые появляются сейчас, не удовлетворяют нашим требованиям. Однако помощь ветеринарных врачей – это тоже довольно существенно: они сообщают нам о проблемах, сложностях в современном сельском хозяйстве, чтобы мы могли закрыть потребности животноводства. Наши сотрудники – выходцы из той же научной среды. Есть сотрудники, которые совмещают научную деятельность у нас с преподавательской деятельностью в университете, что позволяет следить за тенденциями развития. Страна сейчас переходит от традиционного животноводства к индустриальному. Естественно, в связи с этим совсем другие требования к ветеринарной фармацевтике. Мы стараемся увидеть будущие интересы этих хозяйств.

Равиль Давыдов: «Основная ценность нашего бизнеса – в науке»Б. Если говорить об условиях работы сейчас и в «лихих 90-х», были ли тогда преимущества или нет?
Р.Д. Тогда для продвинутых европейских компаний наше традиционное животноводство было неинтересно, поэтому конкуренция с их стороны была не такой жесткой. Теперь же они занимают рынок, ориентируясь на индустриальные хозяйства, которых становится все больше. Конкуренция оживилась. Но по сравнению с 90-ми меньше людей на селе работают, не остается специалистов в сельском хозяйстве. После «лихих 90-х» от многих хозяйств остался только фундамент.

Б. Мы можем конкурировать с европейцами?
Р.Д. Безусловно. Качество у нас аналогичное: наше сырье идет из Европы, даже флаконы мы используем произведенные в Европе эксклюзивно для нас, в России такие защищенные от подделки флаконы приобрести негде. Довольно существенный наш плюс – более доступная цена. Однако постсоветский менталитет, что импортное – лучше, неистребим. Мы регулярно проводим эксперименты по сравнению нашей продукции с импортными аналогами, и разницы иногда нет, а иногда она в лучшую сторону. У нас много патентов, есть уникальные разработки. Большую часть производимого ассортимента составляют дженерики.

Б. В чем, как вы думаете, причина представления, что импортное априори лучше?
Р.Д. Наверное, проявляется ассоциация с другими отраслями. В нашей стране, к примеру, не умеют делать автомобили, и многие покупают иномарки. То же самое с другими бытовыми вещами: текстилем, например. Несмотря на то, что есть собственное производство, все предпочитают брать иностранные бренды. По аналогии с этим думают, что и в фармацевтике мы не сильны. По медицине более-менее барьер преодолевается, но в целом менталитет остается. Хотя у нас неплохие биофабрики есть.

Б. Совсем недавно видела данные, что на российском рынке только около 1/5 рынка лекарственных препаратов для людей занимают отечественные компании, а остальную долю делят иностранные компании…
Р.Д. На Западе это масштабная индустрия, в совершенстве владеющая маркетинговыми технологиями, однако не факт, что наши препараты – хуже, просто зарубежные лекарства упакованы лучше. У нас в России нет тех же самых флаконов и пробок на них, пластиковой упаковки. Если сравнить уровень упаковочной индустрии у нас и в Европе, это две большие разницы, что, конечно, влияет на восприятие продукта, хотя на наполнение это не влияет совершенно. Еще один момент: многие животноводческие хозяйства сделаны «под ключ» по аналогии с европейскими фермами. Ведущие ветврачи – европейцы, а они, ясное дело, применяют те препараты, к которым привыкли. Многие, кстати, идут навстречу. Если в результате опытов мы демонстрируем, что наши препараты не только не хуже западного аналога, но даже лучше, и предприятие получит выгоду от его использования, то ветврачи охотно соглашаются перейти на него.

Б. Мне кажется, здесь не стоит путать потребителей в традиционных хозяйствах и индустриальные производства.
Р.Д. Тем не менее традиционные хозяйства пока имеют место быть, и они активно пользуются нашей продукцией. Что же касается индустриальных хозяйств, то во многих из них неистребима коррупция, и они ни при каких условиях и продемонстрированных выгодах в целом не начнут использовать наши препараты из-за личной заинтересованности ключевых лиц.

Б. Вы активно работаете за рубежом, в странах СНГ. Это как-то связано с тем, что там лучше условия, чем в России? Или там ветеринарные препараты больше востребованы?
Р.Д. В СНГ у нас немного другая картина: там нас позиционируют в премиум-классе, так как страны СНГ более открыты для Китая, для контрафактной продукции. Внутри самих этих стран нет собственного производства, нет биофабрик. Они привыкли закупать в России, как это было еще со времен СССР. Там совсем другая конкуренция, ценовая политика. Если же брать Европу, то стоимость ветпрепаратов там намного выше, но и выйти на тот рынок гораздо сложнее. Стоимость регистрации в разы выше. Но в Европе более простые правила, там все понятно. Нам не приходилось платить никаких нецелевых средств – все только по договорам. В России, бывает, требуют заплатить, в договоре это никак не отражается, и никаких гарантий никто не дает. Там более регламентированные коммерческие отношения, у нас же под коммерческими отношениями понимается нечто другое.

Б. Как вы считаете, что-то изменится в ближайшее время?
Р.Д. Надеюсь на это. Если говорить о процедуре регистрации новых фармпрепаратов – это отличный пример. Я не знаю, с чем это связано, но из благого начинания – приблизить наши стандарты к европейским – получился правовой тупик. По новому закону мы не можем перерегистрировать препарат. Новинки мы можем регистрировать, а на уже зарегистрированные препараты мы не можем продлить регистрацию уже с осени прошлого года, потому что нет соответствующего технического регламента. У нас в этом году на многие препараты заканчивается регистрация, и мы не сможем ни внутри страны их продавать, ни на экспорт, потому что разрешение на экспорт незарегистрированного препарата получить невозможно. Если закончится регистрация в какой-то стране, мы не сможем там перерегистрировать препарат, потому что он не зарегистрирован здесь.

Равиль Давыдов: «Основная ценность нашего бизнеса – в науке»Б. Решение проблемы может исходить либо от государства, либо от самих представителей отрасли, если они объединены и лоббируют свои интересы. Как вы считаете, в данном случае какой вариант более вероятен?
Р.Д. В нашей отрасли крайне низка координация участников. Рынок наш еще достаточно дикий, и каждый на нем сам за себя.

Б. Дикий рынок – это же, напротив, хорошо. Это значит, что российским производителям есть где развернуться, и они могут расширить охват территории, если объединятся против зарубежной конкуренции. Или я ошибаюсь?
Р.Д. В Европе открыто говорят о своих объемах, о финансовых результатах. У нас такой практики нет. В нашей отрасли не принято ни показывать финансовые результаты, ни говорить о достижениях и разработках. Хотя в последнее время конкретно наша компания проводила несколько семинаров, где мы рассказывали о своих разработках, говорили о технологиях, обсуждали их со специалистами. Нам скрывать нечего, ведь основная ценность не в трубах и, грубо говоря, бочках. Основная ценность в науке, в разработках. Они-то и защищены патентами. Чтобы выступать с оригинальными препаратами на европейских рынках, у нас пока недостаточные объемы. Международные компании могут себе это позволить, а мы – нет. Для России и СНГ у нас неплохие объемы, но не для того, чтобы конкурировать с западными компаниями. А что же до создания отраслевой организации, для этого еще не сложились условия. Хотя это скорее плохо. Даже определенно плохо. Хотя общение с конкурирующими компаниями есть, но конкуренция у нас более грязная, в отличие от Европы. У нас был такой случай в Сибири, когда клиенты нам сообщили о том, что на наш продукт, которым они с успехом пользуются, из властных структур поступила «наводка» по всем хозяйствам, что он не работает. Это неприятно, но периодически нечто подобное случается. Взять ИСО. Я знаю, что можно купить табличку, как, например, диплом. Но так как мы ориентированы не на то, чтобы пустить пыль в глаза клиентам, а на долгосрочное сотрудничество, поэтому мы для получения этого сертификата показали на деле, что наша компания соответствует данному стандарту.

Б. Головной офис «Нита-Фарм» находится в Саратове, хотя есть филиальная сеть, и продажи ведутся по всей стране и за рубежом. На работе предприятия каким-то образом сказывается, что «сердце» компании находится в провинции?
Р.Д. У нас есть склад в Москве, все о нем знают, и логистика, конечно, идет через Москву. Отсюда отправлять дольше и дороже. Еженедельно мы отправляем наши препараты в Москву, а оттуда привозим оборудование, препараты других производителей сюда, в Саратов. Я, честно говоря, не сторонник Москвы, гигантомания не для меня. Здесь спокойнее, на понятном друг другу языке с сотрудниками и партнерами разговариваем. Дистрибуцией мы занимаемся в основном через партнеров.

Б. Если взять животноводство в целом, как вы можете оценить неравномерность в развитии регионов?
Р.Д. Все зависит от финансирования, желания развивать животноводство в том или ином регионе. В текущих условиях развивать можно в любом регионе. Многое зависит от руководителей субъектов: если брать Башкирию или Татарстан, там президенты не дали развалить сельское хозяйство, там ситуация неплохая, а во многих других регионах она плачевная. Даже Саратовская область. В свое время она была передовым регионом по мелиорации. Куда все это сейчас делось? Мы зависим от погодных условий напрямую: в прошлом году была засуха, растениеводство в минус сработало… В результате корм стал дороже, мясо дороже, страдают люди, социальная ситуация ухудшается. То же самое мы видели с ценами на молоко: в супермаркетах они выросли на порядок, закупочные цены тоже выросли, но буквально на несколько рублей, совсем не в той пропорции, чтобы это было рентабельно. А мы еще хотим развивать сельское хозяйство, село… Политика такова, что мы скоро отдадим наши угодья иностранным компаниям, которые будут эффективно ими пользоваться. Сейчас новые хозяйства, которые строятся, строятся по европейским технологиям, хотя там они считаются уже отстающими, там по-другому все делается. Мы берем то, что нам дают. Европе это, конечно, выгодно – получить деньги с того, что у них уже не используется. В российских же хозяйствах многие руководители работают традиционно: не вкладывая в развитие, собирают прибыль и кладут ее себе в карман. В таком случае говорить о конкурентоспособности не приходится. Во многом это от собственника зависит, от его культуры. Ведь очень важно уловить критический момент, когда без внедрения новинок не обойтись. Велик соблазн сказать на предложение о внедрении нового продукта: не сейчас, подождем немного. А может оказаться слишком поздно. Важно просто это понимать. Наши собственники как изначально образовали компанию, заложив регулярные инвестиции, так до сих пор вкладывают крупные средства в развитие. В западных компаниях колоссальные деньги тратятся на разработку оригинальных препаратов, мы же пусть в производстве оригинальных препаратов можем оказаться слабее, но в производстве дженериков стараемся не уступать. В нашей стране помимо финансов встает еще одна проблема – нет умов.

Б. Вы оказываете поддержку вузам? В какой форме?
Р.Д. Конечно, оказываем. Кандидатские, докторские диссертации защищаются на базе нашего центра: соискатели проводят исследования, участвуют в разработке.

Б. На Западе считается нормой, когда компания ставит перед независимым исследовательским центром задачу, выделяет средства и получает только результат.
Р.Д. Хотелось бы, чтобы и у нас это было возможно, но пока это не так. Мы пробовали. У нас такая форма сотрудничества невозможна. Мы ни в коем случае бы не отказались. Научному составу дальше лабораторий некуда пойти, негде проводить исследования. В прошлом году мы разработали и вывели на рынок порядка 8 дженериков (аналогов препаратов), сложности с этим нет. В плане оригинальных продуктов, конечно, нужна серьезная работа.

Б. В прошлом году вы уже по новому регламенту зарегистрировали два новых препарата. Что можете сказать по поводу изменений в законодательстве?
Р.Д. У нас никаких проблем не возникло. Административная волокита имеет место, но приспосабливаемся ко всем изменениям, куда деваться. Однако в случае с перерегистрацией изменений-то как таковых нет. Как работать дальше, никто не знает. Звонишь в министерство и спрашиваешь, как быть, они ничего по делу ответить не могут. Остается закрывать производство препаратов, у которых кончился срок регистрации, а в этом случае казна понесет значительные убытки. Зачем это нужно? Если регламента до конца года не появится, то мы не можем экспортировать в страны СНГ и фактически предоставим рынок европейским производителям. Конкуренция с иностранцами очень полезна. Был момент, когда европейский производитель пришел на рынок с новым препаратом, и стоил он около 400 рублей. Когда мы выпустили аналог и начали продавать его по 250 рублей, тогда европейский производитель легко опустил цену. Ну не до 250, до 300 рублей, что тоже немало. А если конкуренции не будет, то продавать будут по самой высокой из возможных цене.

Б. У вас внедрялась система обратной связи с потребителем. Вы до сих пор ее используете?
Р.Д. Да, конечно. Мы регулярно исследуем удовлетворенность потребителей-дистрибьюторов и потребителейхозяйств с помощью анкетирования. Не все охотно идут на контакт, но тем не менее. Мы ежеквартально отслеживаем отклонения в удовлетворенности потребителей продукцией в рамках менеджмента качества и можем довольно оперативно реагировать на изменения. Сейчас вот к 20-летию компании вводим программу поощрения клиентов: при выполнении определенных объемов дарим туристические путевки, а руководитель компании может сам выбрать сотрудника, которого ей премировать. Приходится бороться за клиента ввиду ужесточившейся конкуренции с западными компаниями.
Юлия Степанченко
Еженедельный мониторинг стоимости свинины в живом весе (на 17.11.2015)
Регион РФ Цена, руб./кг Изм. в руб.
Курская область 94.00 0,00
Белгородская область 93,0 0,00
Воронежская область 95.00 0,00
Пензенская область 98.00 0,00
Республика Мордовия 104,00 0,00
Республика Татарстан 105,00 0,00