## ## ####
Одной строкой:


Алексей Захаров: «Агробизнес – это осмысленные инвестиции в стабильность»

Бизнес / От первого лица  •  Опубликовано 12.01.2012  •  2645 просмотров
Глаза должны гореть – это главное для бизнесмена. Разговаривая с Алексеем Захаровым, понимаешь, что его горящих глаз хватит еще на множество самых разных дел. Пионер Рунета, проводник крупных корпораций и молодых специалистов по джунглям рынка труда недавно обмолвился, что начал заниматься аграрным бизнесом. Он известен в амплуа стартапера, автора одного из самых успешных интернет-проектов, оратора, общественного деятеля, но в агробизнесе замечен не был. О том, как желание смотреть на звезды оборачивается новым бизнесом, читайте в интервью с президентом рекрутингового портала Superjob.ru Алексеем Захаровым.

Алексей Захаров: «Агробизнес – это осмысленные инвестиции в стабильность»Биомедиа.рф Как так получилось, что вы начали заниматься сельским хозяйством?
Алексей Захаров Аграрный бизнес – это слишком громко сказано. Просто я очень люблю, когда поют птички и видно звезды, а в Москве, как известно, ни птичек, ни звезд. Очень люблю рыбалку и много где побывал: от Владивостока до Огненной земли, от Исландии до Сейшел. Однажды мой приятель, который когда-то занимался металлургическим бизнесом, потом работал в фармацевтической компании, которая в том числе имела дело с сельским хозяйством, предложил мне открыть колбасный цех. Мы с ним много разговаривали на эту тему: ему хотелось бизнес, а мне – какую-то базу на природе, но не дачу, так как ездить на дачу в одно и то же место мне было бы скучно. Стояла задача найти красивое место, чтобы когда-нибудь сделать там большую усадьбу. Мы нашли место, с одной стороны, удобное с точки зрения логистики, с другой стороны, с красивыми кленами в три обхвата, липовой аллеей, спускающейся к пруду, которо- го нет, но можно восстановить, парком и большой старой усадьбой. Там продавалась земля сельхозназначения, а недалеко, прямо на развязке федеральной трассы М4, – еще один кусок земли, где можно было построить колбасный цех с собственной бойней. В дополнение к этому мы приобрели десяток гектаров земли под инфраструктуру. Расположено это все в Веневском районе Тульской области, порядка 150 км от МКАД. При хорошем раскладе туда можно доехать из центра Москвы за 2,5 часа.

Б. То есть для вас это больше хобби?
А.З. Безусловно, для меня это вообще не бизнес. Я выступаю в качестве партнера и консультанта, с которым можно обсудить дальнейшее направление развития, но в оперативном управлении я участия не принимаю. У меня есть интерес серьезно заняться этим в будущем, но первоначальная цель – попробовать, что это такое, так как ни я, ни мой партнер этим никогда не занимались, – уже достигнута. Мы начали этим заниматься около года назад и надеемся, что к Новому году наш колбасный цех выйдет на самоокупаемость. Мы делаем колбасу из свежего мяса, без консервантов, так как есть своя бойня, и мы выяснили, что в той же Туле или в Веневе, к сожалению, люди забыли вкус настоящей колбасы. Когда я привожу эту колбасу в Москву, за ней выстраивается очередь. Одна бабушка сказала мне, что в последний раз она пробовала такую колбасу еще до войны. А в Туле, где мы сотрудничаем с торговыми сетями, нам говорят, что народ не хочет покупать эту колбасу, потому что и вкус у нее какой-то другой, и цвет не такой яркий, а народ хочет ярко-розовой колбасы с резким вкусом. Пока перестраивать технологию мы не собираемся, поскольку получается действительно вкусно.
В ближайшее время откроется сеть розничных точек по реализации нашей продукции в Туле и в Москве, куда свежую колбасу будут привозить рано утром. Мне интересно придумать некий продукт в нише, где нет конкуренции. Для всех бизнесов, которые я открывал, я находил нишу, где нет конкуренции. Мы были первыми и лучшими. Пусть мы многого не умели, но, поскольку все остальные не умели вообще ничего, у нас всегда была некая фора, люфт. И даже если кто-то вступал в эту же нишу, они только учились, а мы уже внедряли что-то новое. Просто делать и продавать колбасу мне неинтересно, какой бы хорошей она ни была. Даже если я стану самым крупным продавцом колбасы в стране, по стоимости и капитализации этого бизнеса и по cashflow, который он может дать по сравнению с тем же проектом Superjob, – это крохи и слезы.

Алексей Захаров: «Агробизнес – это осмысленные инвестиции в стабильность»

Б. В интервью журналу Forbes вы сказали, что показатель EBITDA у Superjob 80% – это действительно поражает воображение.
А.З. Да, у нас высокие показатели рентабельности. Бывает ли в сельском хозяйстве такая рентабельность? Думаю, что бывает. Безусловно, агробизнес может быть рентабельным, но смотря с чем сравнивать. Например, его рентабельность выше, чем в ритейле, и намного выше, чем в обрабатывающей промышленности. Но по сравнению с бизнесом в интернете она будет, конечно, меньше. В моем проекте совершенно другая структура: 80-90% моих затрат – это фонд оплаты труда сотрудников. А в сельском хозяйстве это 3-4%, а остальное – электричество, ГСМ и другое, чего у меня нет. Но ведь и риски у нас совершенно разные. У нас, если кто-то случайно выдернет штепсель из розетки, весь бизнес тут же закончится. А земля никуда не денется. То есть, с одной стороны, в интернете очень большие технологические риски, а с другой – сверхмаржинальность. В других бизнесах меньше риски, но меньше и маржинальность. Зато человек спит спокойно и знает, что проснется утром, а его земля – на месте.

Б. Но может быть засуха…
А.З. А у нас – хакеры. У них могут затянуть дожди, а у нас может «закончиться» электричество. На мой взгляд, не бывает таких бизнесов, где делать ничего не надо и все получается. Мой опыт, во всяком случае, это подтверждает. Если бы в интернете было все так просто, то все, кто занимается аграрным бизнесом, перешли бы в интернет. Многие мои знакомые, зарабатывающие в высокотехнологичных бизнесах приличные деньги, диверсифицируют средства и переходят в менее технологичные сферы, причем вполне успешно. Но, мне кажется, нельзя говорить, что где-то трава зеленее. Везде нужно иметь некоторый опыт, любить свое дело, иметь талант для ведения бизнеса, в конце концов. Если глаза не горят и ты просто хочешь вложить куда-то денег и получить еще больше, то ничего не получится. Чем предприниматель отличается от чиновника, который наворовал? Первый не очень охотно вкладывает деньги в ПИФы, потому что инвестирует в собственный бизнес с большей эффективностью, а если и с меньшей, то ему это интересно. Второй открывает депозит в швейцарском банке, вкладывает в акции, фонды и прочее. А предприниматель не за деньгами, а за кайфом охотится: он не может не предпринимать.
В сельском хозяйстве так же, как и в других сферах, бывает высокая маржа и высокие технологии. Недалеко от нас построили свиноферму на десять тысяч голов, а следит за ней десяток человек. Там маржинальность такая, что интернету и не снилось. Другое дело, если за чем-то не уследил, то 12000 голов придется вырезать, никуда их не денешь, на колбасу не пустишь. Я хочу сделать такую инновационную колбасу, которая будет лежать на полке единственная в своем роде.

Б. Тогда это уже будет и не колбаса?
А.З. Это может быть и колбаса, но она будет вне конкуренции. Сейчас, конечно, очень весело. Если мы делаем «Полтавскую», «Армавирскую» или «Краковскую» колбасу, невозможно объяснить человеку, почему она стоит на 20% дороже, лежа на прилавке рядом с другой аналогичной колбасой. То, что у нас исключительно свежее мясо, нет рожек, ножек и шкур, а в других – не пойми что, каждому не объяснишь. К сожалению, у нас народ очень чувствителен к цене, особенно в провинции. Выбирая между двумя продуктами, даже несравнимыми по качеству, один из которых на 20 рублей за килограмм дешевле, большинство выберет тот, который дешевле. Дойдет до Москвы, до «Азбуки вкуса», и ситуация будет другой, потому что здесь народ менее чувствителен к цене, но пока мы по объему не можем удовлетворить потребности «Азбуки вкуса». Мы только в начале пути. Вот обкатаем технологию, получим отзывы от всех наших друзей, научим их есть нашу колбасу, тогда и посмотрим. Благо друзей у нас много, и у них тоже много друзей.

Б. То есть это не планомерная диверсификация, а скорее воплощение желания смотреть на звезды?
А.З. Для меня – да, а для моего партнера и приятеля – совершенно осмысленный ход, изменение направления деятельности. Хотя у меня тоже был осмысленный ход – мне хотелось посмотреть на аграрный бизнес, так как структура наших интернет-проектов такова, что есть много разных направлений, и мы сталкиваемся с продуктовой отраслью. Например, есть проект «Обед.ру». Это корпоративное питание – в день мы кормим в Москве несколько десятков тысяч человек. Этот проект – информационный, сами мы ничего не готовим, а только соединяем пути кейтеринговых компаний и компаний, которые нуждаются в предоставлении питания. Программа считает балансы, калории для заказчиков, а для поставщиков этот сервис выступает в качестве внешнего отдела продаж и логистики. Я прекрасно понимаю, что только в Москве и пригородах едят от 20 до 30 миллионов человек. Они завтракают, обедают и ужинают. Они будут делать это завтра, послезавтра и всегда. Поскольку Москва только растет, скоро будет 40 миллионов человек завтракать, обедать и ужинать. Кто-то должен для них готовить. Поэтому вложения в агробизнес – это осмысленные инвестиции в стабильность. Маржа несколько меньше, но, опять же, смотря в каких масштабах работать. Хотя, повторюсь, делать просто колбасу, даже в огромных масштабах, мне неинтересно, потому что придется пользоваться заезженными технологиями, класть в колбасу множество добавок, ведь иначе она не будет храниться столько, сколько нужно. Я хочу сделать что-то другое. Не знаю пока, что именно. Для того чтобы это что-то придумать, сначала надо получить опыт и понять, как агробизнес устроен. Нужно посмотреть, какие здесь бизнес-возможности и, возможно, придумать что-то такое, что полностью перевернет эту систему: новую схему доставки, хранения или упаковки. Когда ты понимаешь, как си- стема устроена, то видишь, что нужно и можно изменить. Для меня вложения в агробизнес – это возможность заставить свои мозги еще немного поработать. Они вроде работают, но в моем бизнесе мне уже все понятно. Лидерское положение немного расхолаживает, так как появляется соблазн думать: пусть теперь другие покажут, что они могут, а я и так на вершине горы. Конечно, мысль все время работает. Буквально только что, перед интервью, на совещании мои топ-менеджеры полушутя-полусерьезно просили меня в ближайшие три месяца никаких новых задач не ставить – не успевают за полетом мысли. И я их понимаю, потому что перед ними стоят комплексные задачи, которые надо решать, а я все время что-то придумываю и перестраиваю. Раньше это всегда положительно сказывалось на развитии бизнеса, но, кто знает, может, если бы я изобретал чуть меньше, дела бы шли еще лучше. Если же появится возможность изобрести что-то новое в другой сфере – я с удовольствием это сделаю. А сельское хозяйство, как и все, что связано с продуктами питания, – очень перспективная ниша. Во многих этих нишах принципы производства не менялись уже много лет, хотя новые технологии появляются. Даже если посмотреть на то, что было придумано в СССР, и на десятую часть внедрить – мы завалим продуктами питания весь мир. Мы изучали эту тему: в наших НИИ есть огромное количество технологий, которые разработаны, но не востребованы. Их внедрение – государственная задача. С одной стороны, государство дает множество льгот и преференций сельхозпроизводителям, а с другой – с нашей бюрократией совершенно невозможно полноценно их использовать. Любому бизнесу, который находится на земле, в городе, очень сложно находиться в правовом поле. Думаю, что читатели поймут то, о чем я говорю. Этими проблемами занимался не я лично, но это моя боль. Моя и моего товарища.
К примеру, чтобы правильно сделать канализацию для колбасного цеха и бойни, необходимо соответствовать специфическим требованиям: сначала нужно прокопать скважины, потом их сертифицировать. А пока ты не сертифициро- вал канализацию, колбасу ты производить не имеешь права. На получение каждой бумажки у нас официально отводится 30 дней. Одновременно получать несколько разрешений нельзя – только последовательно. В результате то, что, по идее, занимает месяц, – занимает год, а то и больше. Либо ты можешь дружить с местной властью, плевать на все и производить свой продукт безо всяких документов и сертификатов и системно все это легализовывать. Через три года ты получишь законный бизнес, но эти три года ты производил колбасу и получал прибыль. Если же ты хочешь сделать все правильно и готов инвестировать в то, чтобы все сделать по закону, то столкнешься с ситуацией, когда просчитать эти вложения будет практически невозможно.
Мы пришли в новую область, никто из нас там не жил, но местные чиновники ни разу не просили взяток и были готовы помогать. Сама законодательная система такова, что чиновник не может работать быстрее, чем это прописано в законе. Поэтому те же самые вещи, которые у себя дома этот чиновник сделал бы за полчаса, в государственном учреждении он делает год. Он и хотел бы сделать быстрее, но не может – его накажут. Приведу пример. Мы купили землю под упомянутую усадьбу, рядом с ней находился еще кусок земли. Она была ничья, муниципальная, и имела статус земли для поселений. Мы пришли в местную администрацию с намерением эту землю купить. Там нам говорят: как хорошо, что вам нужна эта земля, забирайте. Сейчас мы эту землю размежуем (у нее не было даже кадастрового плана), потом объявим тендер, кроме вас эта земля никому не нужна, поэтому вы этот конкурс выиграете, и все.
Это было в июле 2010 года. Дальше случилось следующее: для того чтобы сделать размежевание земли, нужны бюджетные деньги, 15 или 20 тысяч рублей, но их в муниципальном бюджете нет. Мы предложили заплатить эти деньги в бюджет, но чиновники нам говорят, что мы можем не переживать – эти деньги в бюджет уже заложены, вот только когда именно они будут, никто точно сказать не может. А в процедуре такой вариант, когда покупатель сам вызывает компанию по межеванию, не предусмотрен.
Около полугода мы ждали, пока городской бюджет найдет 15 тысяч рублей. Наступила зима. Мы планировали осенью-зимой все урегулировать и весной начать строительство, но не тут-то было. Зимой деньги на межевание были найдены. По двухметровым сугробам нашу землю разметили, а после Нового года подготовили документы. Затем началась подготовка к конкурсу. Там снова все по регламенту: сначала составили документы на месте, потом отправили на утверждение в Тулу. Тут 30 дней, 10 дней идет в Тулу, там 30 дней, потом 10 дней идет обратно… Первого августа этого года состоялся конкурс, который мы благополучно выиграли, пропустив один строительный сезон. Можно было на все регламенты и правила плюнуть и начать строить, потому что эта земля никому была не нужна. Но мы-то хотим работать в правовом поле, чтобы все было честно. Как в интернете: я ведь ни у кого не спрашиваю разрешения, можно ли мне поставить новый сервер, – я просто беру и ставлю. Кроме собственной лени, мне ничего не мешает. А в реальном бизнесе с этим тяжелее: если хочешь оставаться в правовом поле, ты вынужден ориентироваться на множество факторов. Что же делать? Мы много говорим об этом и в «Деловой России», и на форумах, и общаясь с министерством экономики: наша бюрократическая система абсолютно неработоспособна. Она сама ничего не делает и при этом тормозит любые светлые начинания. Даже если конкретный чиновник внутри этой системы хочет что-то двигать и кому-то помогать, делать это ему очень тяжело. Если же он начнет быстро что-то двигать, то сам будет действовать не по закону, потому что некое действие он совершил не за 30 дней, как положено, а еще вчера, чтобы оно заработало завтра. Конечно, среди мелких чиновников таких смелых нет. А если и есть, то, как правило, это люди, пришедшие из бизнеса. Они быстро делают то, что им нужно для развития их бизнеса, и стараются уйти. В любой стране есть свои нюансы, идеала нет нигде, но все-таки хочется, чтобы все происходило быстрее. В сельском хозяйстве это особенно критично: как можно потерять сезон?! Думаю, что на этом обжигались многие люди, которые хотели прийти в агробизнес с небольшими деньгами. Они думали, что у них есть сто тысяч долларов и сезон: в начале сезона вложат, а в конце сезона или максимум в начале следующего сезона получат прибыль. А оказывается, что в этом сезоне они не успевают даже начать из-за бумажной волокиты, да и денег нужно не сто тысяч, а миллион-два, а времени – как минимум три сезона.
Надо понимать, что мы строим бизнес как бизнес. Если бы мы строили фермерское хозяйство, где сами пахали бы на тракторе, все было бы гораздо быстрее. Мы хотим построить системное предприятие с кадровой службой, бухгалтерией, ведь только так можно работать на более высоком уровне. А тут начинается правовое поле, внутри которого оставаться в нашей стране непросто. Но мы, надо сказать, оптимизма не теряем.

Б. Расскажите еще про пасеку, пожалуйста.
А.З. Отец моего приятеля – ему около 80 лет, но он очень бойкий человек, живой и энергичный – раньше жил в Казахстане, у него там была пасека. Теперь он переехал к сыну в Москву и заскучал. Однажды мы разговорились, и приятель загорелся: у тебя же есть земля, на ней можно «пчеликов» развести. Купили мы несколько десятков ульев, дали узбеков в помощь. И вот теперь Роман Тимофеевич обучает азиатских товарищей общению с фауной. Опять же, пока это не промышленное производство меда, а, что называется, для себя. Мы посмотрели, что это такое, что сажать, как с ними обращаться, почем мед продается. Но пока все это игрушки, занятие для удовольствия. Мы поняли, что пасека и мед – это побочный продукт, потому что правильная пасека способствует росту урожайности на поле. То есть не поле засевается только для того, чтобы пчелы собрали пыльцу, а, напротив, пасека помогает растениеводству. Мы понимаем, что сельское хозяйство – это некий цикл, и надо научиться им грамотно управлять. Если ты имеешь 10 тысяч гектаров какой-то культуры, важно понять, сколько нужно пчел, чтобы повысить ее урожайность, или сколько коров на это поле запустить, чтобы на следующий год там что-то снова выросло.

Алексей Захаров: «Агробизнес – это осмысленные инвестиции в стабильность»Б. Законы успеха в таких разных видах бизнеса, как интернетпроекты и сельское хозяйство, – одинаковы или все же чем- то отличаются?
А.З. Абсолютно одинаковы. Во-первых, надо работать. Под лежачий камень коньяк не течет, как говорил мой преподаватель экономической теории в институте. Надо пахать круглые сутки и больше – по 27, 28, 29 часов, ведь у предпринимателя мозги не останавливаются, рабочий день продолжается все время, пока не спишь, а иногда и когда спишь. Во-вторых, надо учиться. Если у тебя не получается, но ты все равно продолжаешь делать то же самое, не пытаясь разобраться, почему не получается, это неправильно. Особенно сегодня. Вся базовая информация есть в интернете. Если что-то не удается найти, легко можно найти людей, которые знают, где это можно найти в более фундаментальном виде.
Технологии посева и переработки культур развиваются семимильными шагами. Когда мы закупали оборудование, то часть купили б/у, потому что не до конца понимали, надо это или нет, но сейчас мы осознали, что брать надо самое новое. Необязательно самое дорогое, главное – понимать, что ты покупаешь. Резюме такое: надо все время работать и параллельно постоянно учиться, иначе ничего не получится. И это должно нравиться.

Б. Наверное, еще и не терять оптимизма?
А.З. Время от времени оптимизм покидает в любом бизнесе, и это нормально. Но если запах навоза вызывает аллергию – не надо заниматься скотоводством. Если вид забитого быка приводит к обмороку, то с колбасным заводом тоже вряд ли получится. У меня есть приятель, который ввел термин «белая металлургия». Есть Челябинский трубопрокатный завод, где люди на металлургическом производстве ходят в белых халатах, все прессы покрашены золотой краской, нигде ни соринки. Это замечательно, но все же проще добиться белых халатов в металлургии, чем в сельском хозяйстве. И у нас в переработке люди проходят через душ, надевают спецодежду, и пусть кто-нибудь попробует пройти в цех в обуви – наш технолог посадит за это в яму. Но в целом для успеха в сельском хозяйстве надо не бояться испачкать руки.

Б. Не могу не воспользоваться случаем и не спросить о кадрах в сельском хозяйстве – очень уж насущный вопрос.
А.З. В том месте, где расположено наше хозяйство, нет никаких населенных пунктов, откуда мы могли бы черпать кадры: там всего две дачные деревни на 15 домов, поэтому часть персонала к нам приехала из Башкирии. Замечательные люди, профессиональные. Они планируют осесть в Тульской области, отстроиться. Мы занимались землей под поселения в том числе для того, чтобы наши люди смогли построить себе дома. Сейчас у нас есть временные блочные дома на территории завода, а еще мы снимаем для людей квартиры в городе Венев, но это временно. Мы рассчитываем, что в будущем рядом с производством вырастет деревня, где будут жить наши сотрудники. Еще на сезон мы это откладываем, но пока все верят и с энтузиазмом продолжают ждать. Часть рабочих приезжает из Венева, но это очень небольшой процент, а в основном – граждане Узбекистана. Они строили цех, пасут быков, помогают забойщикам. Они легализованы, у них есть разрешения на работу, и мы создаем им достойные жилищные условия. К слову, мой партнер живет на производстве в тех же условиях, что и рабочие. Местного населения, которое могло бы у нас работать, практически нет.

Б. Почему?
А.З. Потому что Москва близко. Те, кто хотел трудиться, уже делают это в Москве либо в Веневе (там тоже есть парочка современных предприятий). Есть несколько сотрудников, которые приезжают из Венева (это 15 км по трассе), но укомплектовать весь штат людьми из соседних населенных пунктов невозможно. На нашем предприятии структура такова, что есть москвичи, есть люди из Башкортостана и Венева, но основная масса рабочих – узбеки. Считается, что профессионалы в России – большая редкость, а в качестве неквалифицированного персонала гораздо выгоднее привозить граждан из «братских республик»... Но нельзя поставить к высокотехнологичному оборудованию человека с тремя классами образования! Как мы набирали штат? Были какие-то договоренности у моего приятеля, он помотался по хозяйствам, познакомился с людьми. Опять же есть Superjob.

Б. Проводили ли вы исследования спроса и предложения на рынке труда в агробизнесе?
А.З. Если лет пять назад никаких вакансий в агробизнесе вообще не было, то теперь это значительный сектор: ищут зоотехников, агрономов, технологов. Просто в эту сферу пришли современные технологии управления, а вместе с ними и информационные технологии. Где информационные технологии, там интернет, а где интернет – там Superjob. Я не говорю, что это единственный источник информации, но если мы сейчас зайдем на Superjob, то увидим значительное количество вакансий. А так как клиенты пользуются нашими услугами постоянно, можно сделать вывод, что соискатели на их вакансии откликаются, иначе они не продолжали бы искать сотрудников с помощью нашего сервиса. Настоящих профессионалов всегда мало: на то, что откликается мало профессионалов, жалуются и руководители IT-сферы, и банкиры.
Вопрос образования сейчас стоит довольно остро: люди, даже получая образование в сельхозинституте, часто уходят в другие отрасли. Но постепенно ситуация меняется, появляются достойные зарплаты. Менеджмент современных агрохолдингов получает доход больший, чем в банковской сфере. Заниматься сельским хозяйством становится выгодно, поэтому я пока инвестирую.
Юлия Степанченко
Еженедельный мониторинг стоимости свинины в живом весе (на 17.11.2015)
Регион РФ Цена, руб./кг Изм. в руб.
Курская область 94.00 0,00
Белгородская область 93,0 0,00
Воронежская область 95.00 0,00
Пензенская область 98.00 0,00
Республика Мордовия 104,00 0,00
Республика Татарстан 105,00 0,00