## ## ####
Одной строкой:


Елена Тюрина: «В лидеры рынка выходят «инвесторы нового поколения»

Бизнес / От первого лица  •  Опубликовано 27.04.2011  •  2325 просмотров
Понимание процессов, происходящих в сельском хозяйстве, для нашей страны особенно важно, так как рыночные законы стали актуальны в России всего лишь 20 лет назад. Многое мы должны пройти семимильными шагами, сдать экзамены на эффективность и самостоятельность «экстерном». Это невозможно без тщательного всестороннего анализа, который помогает избежать шишек, набитых старыми граблями. Независимые специалисты являются ключом к осознанию причин и последствий тех или иных действий игроков рынка для страны и будущего каждого из нас. Интервью нашему журналу дает как раз такой специалист – генеральный директор Института аграрного маркетинга, аналитик высокой квалификации, занимающаяся исследованиями аграрного рынка уже более десяти лет, и просто обаятельная женщина, Елена Борисовна Тюрина.

Елена Тюрина: «В лидеры рынка выходят «инвесторы нового поколения»PG Хотелось бы начать с важного для АПК момента: государственного регулирования на рынке мяса. Какова ваша оценка: что делается, где недостаточно внимания уделяется, может быть, что- то вообще не делается, а надо бы.
Елена Тюрина Давайте немного обратимся к истории, посмотрим, что происходило с рынком до 2006 года. До начала процесса субсидирования кредитов, до «Года свиньи», у нас была очень высокая доля импортной продукции на рынке, страна находилась в большой зависимости от импортной продукции. По памяти могу сказать: доля импортной птицы составляла порядка 50%, свинины и говядины – от 27% до 30%. В 2006 году к правительству пришло понимание того, что отечественных производителей надо поддерживать, и тогда, по сути, началось реформирование АПК. До начала реализации нацпроекта развитие производства полностью зависело от рыночной конъюнктуры, от инициативы владельцев компаний, их возможности получать кредиты или наличия собственных ресурсов. Можно привести такой пример благоприятной рыночной конъюнктуры на рынке – ситуация на рынке мяса бройлера в 1999 году. Резкий рост курса доллара привел к тому, что импортное мясо перестало быть востребованным на рынке, так как резко подорожало. В тот момент мы импортировали порядка 1,3 млн. т мяса бройлера, внутреннее производство было минимальным, но сложилась благоприятная ситуация, освободилась ниша, и инвесторы стали вкладывать собственные средства в развитие производства внутри страны. К1999 году можно отнести реализацию американского проекта «Элинар бройлер», развитие «Петелинки» пошло с того момента, крупной «Русско-Высоцкой Птицефабрики». Потом отношение курса рубля и доллара стабилизировалось, и больше не было новых инвестпроектов ни на рынке бройлера, ни тем более на рынке свинины, по говядине и по молоку вообще мы жили на тех ресурсах и мощностях, которые нам достались от Союза.
Возвращаясь к 2006 году, можно сказать, что тогда резко обострилась конкуренция между российским и импортным мясом, Бразилия стала наращивать мощности, ее ценовое преимущество составляло порядка 40% к российской свинине. Тогда мы фактически столкнулись с угрозой сворачивания российского производства мяса вообще. Именно тогда пришло понимание того, что надо поддерживать российского производителя, и был объявлен «Год свиньи», началось субсидирование процентных ставок по кредитам из регионального и федерального бюджета. И это решение, я считаю, стало толчком для развития производства мясной продукции в России, и сегодняшние темпы роста производства свинины и бройлера – как раз результат принятия этого решения. Именно с 2006 года появляются новые инвесторы на рынке, привлеченные низкой стоимостью кредита, причем зачастую это были непрофильные участники рынка: из нефтяной, строительной, финансовой отраслей. Соответственно, пошло развитие производства. В этом направлении начинают развиваться и профильные игроки: АПК «Черкизовское», «Петелинка», пошло финансирование «Липецксвинпрома», чуть позже «Эксима» строит селекционный центр «Орловский». Сегодня в лидеры рынка выходят именно так называемые «инвесторы нового поколения».
Если мы посмотрим на «Мираторг», по сути это непрофильная компания. Это компания, которая развивалась как импортер продовольствия и логистический центр. В 2006-2007 годах началось строительство свинокомплексов, и сегодня компания является одним из лидеров рынка, хотя это непрофильный игрок, пришедший не с рынка мясопереработки и даже не с рынка продовольствия. Если мы посмотрим по рынку бройлера, лидер рынка у нас «Приосколье» – тоже непрофильный игрок. Непрофильным игрокам было даже проще начинать в том смысле, что они не реконструировали и расширяли имеющиеся мощности, а строили предприятия заново по новым технологиям. В этом один из факторов их лидерства.

PG Повлияло ли создание отраслевых союзов на развитие рынка?
Е.Т. Создание союзов – следствие успешной работы на рынке крупных компаний. Если говорить о мясном рынке в целом, можно выделить несколько категорий участников, у которых интересы зачастую диаметрально противоположны. Первая группа – производитель, вторая – импортер, третья – переработчик. Понятно, что интересы производителя и импортера расходятся: импортер заинтересован в увеличении импорта и упрощении условий ввоза, производитель – в сокращении ввоза, увеличении импортных пошлин и снижении ввозных квот. Если мы говорим о переработчиках, то здесь тоже есть две категории: предприятия, заинтересованные в переработке импортной продукции, потому что у них нет убойных цехов, цехов обвалки и т. д. и они привыкли работать на блочном мясе, которое импортируют, и мясокомбинаты, которые вошли в структуру холдинга-производителя сырья и больше заинтересованы в развитии российского производства.
Когда возникает такой конфликт интересов, должна быть организация, которая бы выступала от лица участников рынка той или иной категории, и вот тогда создаются союзы. В принципе, это объединение участников рынка, заинтересованных в принятии тех или иных решений. Возьмем тот же Союз свиноводов: он был создан только в прошлом году, а развитие рынка пошло с 2006 года при этом.

PG Результаты деятельности Союза свиноводов, например, несмотря на небольшой срок работы, уже достаточно серьезные: он добился увеличения пошлин до 40% на ввоз свинины в живом весе...
Е.Т. Да, эта мера направлена на поддержку российских производителей живых свиней, однако при принятии этого решения не были учтены проблемы загрузки мощностей мясокомбинатами, которые закупают скот для доращивания и убоя. В итоге убойные мощности этих предприятий простаивают, так как они не могут закупить достаточного объема мяса, соответствующего требованиям рынка (свиней I категории), так как его очень мало производится российскими предприятиями. Раньше они импортировали живой скот, доращивали его до кондиционного веса, забивали его на своих производственных мощностях и отправляли на переработку и в розницу. В итоге тем самым мы изъяли с рынка определенный объем свинины.
Пролоббировав интересы производителей свинины, не учли интересы убойных предприятий и мясного рынка в целом. Рынок – сообщающийся сосуд, и каждый участник занимает определенную позицию на нем. На мой взгляд, сегодня важной задачей союзов, работающих в мясной сфере, является выработка совместных консолидированных решений, направленных на решение рыночных проблем в комплексе.
Мы убрали с рынка убойные предприятия, а эта категория производителей тоже нужна рынку, так как сегодня у нас наблюдается дефицит современных убойных мощностей, так как сегодня производятся достаточные объемы живого скота, но объем востребованного на рынке скота I категории, если мы говорим про свинину, пока невелик.
Это же стимул для увеличения производства мяса именно этой категории. Да, это стимул, но есть и обратная сторона медали. ИAM ежегодно проводит круглые столы для производителей свинины, и как раз в этом году обсуждали этот вопрос. Я поставила проблему необеспеченного спроса на свинину первой категории, беконную, и поняла, что достаточно сложно свинокомплексам выращивать сто процентов такого скота. Очень часто идут и вторая, и третья категории, то есть существует определенный процент выбраковки. Может быть, это проблема селекции. Селекционный центр «Эксимы» вывел породу, которая должна увеличить максимально объемы, но не все участники рынка имеют возможность закупить этот скот в больших количествах из-за недостаточного финансирования. Если говорить о кредитах, то здесь встает проблема с получением выгодных кредитов, плюс у многих есть уже кредиты, взятые ранее. Мы немного коснулись очень актуальной проблемы уровня развития племенного скотоводства.
Можно искусственно снизить импорт, как, по сути, получилось с живой свиньей, за счет увеличения пошлин. И получить условия для развития собственного производства. Однако животноводство, как известно, не начинается с убоя скота, а начинается гораздо раньше – с развития племенной базы, а с этим у нас проблемы.

PG Вы проводили масштабные исследования по племенному скотоводству, расскажите об этом, пожалуйста.
Е.Т. Существует проблема разведения свиней именно мясных пород, и она сегодня постепенно решается. Если мы посмотрим на начало периода инвестирования, 2005-2006 гг., у нас на рынке была только сальная свинина. Сегодня мы можем говорить о том, что предприятия, которые воспользовались льготными кредитами и построили новые мощности, изначально начинали с покупки скота мясных пород. Но они работают на импортном поголовье. Когда они построились и наступил момент закупки материнского поголовья, в России не было предложения такого скота. Соответственно, начались закупки из Дании, Франции, Польши. Понимание того, что необходим российский племенной скот, появилось несколько позже – где-то в 2008 году. Сейчас появилось предложение, но пока широкому потреблению этого скота мешает другая проблема – недоверие производителя к родительскому стаду произведенному в России.
Видимо, должен пройти определенный период или должно быть серьезное ценовое преимущество относительно импортного скота. Сейчас развитие племенного дела финансируется-субсидируется. Но финансируется именно развитие племенного дела, а я считаю: для того чтобы объемы российского производства скота росли, нужно стимулировать и спрос на этот скот. Допустим, можно при закупке скота российской селекции со стороны государства давать российскому производителю дополнительные преимущества: делать еще больший возврат процентов или оплачивать часть стоимости этого скота. Так или иначе, необходимо стимулировать потребление этого скота, чтобы российские свинокомплексы более активно переходили на российскую селекцию. Надо еще сказать, что объемы предложения российского племенного скота сегодня меньше потенциального объема спроса.

PG Собственная племенная база – один из ключевых вопросов, если мы хотим не зависеть от импорта в производстве мясной продукции. Как вы можете охарактеризовать научную базу нашего племенного дела?
Е.Т. У нас есть наука, а есть практика, и я могу сказать, что практика ориентирована на более современные технологии и применение зарубежного опыта, чем теоретические разработки. Даже семена в большей степени импортируются, чем закупаются на отечественных селекционных станциях. Я думаю, что сейчас ситуация несколько изменится, так как «Эксима» построила селекционный центр, «Евродон» по индейке строит племенной центр, производители мяса бройлера строят станции по производству инкубационного яйца. Понятно, что прежде всего они ориентированы на обеспечение собственного производства, ноя думаю, что скоро на рынок тоже будет что-то по ступать. Когда потенциальные покупатели будут видеть ту птицу или тот скот, который выращивается непосредственно у владельца этой компании, будет повышаться доверие и к родительскому стаду. Я думаю, что качественному улучшению поголовья мы подойдем не через научные, а как раз через практические центры, которые строят сегодня холдинги.
Есть и такие примеры: хозяйство может серьезно увеличить качественные показатели – привесы, надои, качество свинины, просто приглашая запади ого консультанта-практика, который работал в Германии на выращивании КРС и свиней или в Дании на производстве бройлера или индейки. Я общалась с такими консультантами, и они говорят, что самое сложное – убедить российские компании не экономить. Я помню очень хорошо немца, он практически до слез был расстроен. Он говорит: мы поставили в российскую компанию хорошую породу, разработали индивидуальную рецептуру, просим – пожалуйста, кормите как положено, не отходите от указаний: две недели на начальном этапе используйте один корм, дальше – другой. Потом приезжают с проверкой, в российском хозяйстве обязательно заменят что-то на более дешевый аналог и удивляются, почему получают другие привесы.
Главное – соблюдение технологий и правил, апробированных годами. Об этом довольно много говорится, но, к сожалению, до сих пор не все это понимают и применяют на практике. Кстати, новые холдинги и производства, инициированные «новыми инвесторами», о которых мы уже говорили, как раз идут по этому пути. Поэтому у них более качественный, конкурентоспособный продукт, и период окупаемости меньше, и себестоимость в итоге, несмотря на более высокие затраты на старте, ниже.
К сожалению, когда нашему производителю расписывают всю технологию, он начинает считать расходы, которые лежат на поверхности: ага, раньше я тратил, условно говоря, 100 рублей на голову, а теперь нужно тратить 150. Только подсчитать, что при таких затратах корова будет давать молока на 2-3 литра больше или привесы будут выше, и в результате с лихвой окупятся все эти затраты, не удосуживается. Элементарная экономика нужна, но...

PG Вы сказали очень важную вещь по поводу стимулирования спроса. Какие механизмы уже применяются для этого?
Е.Т. Мы подходим к ситуации, когда цены становятся выше потребительских предпочтений, и проблема стимулирования спроса – как в сегменте b2b, так и конечного потребителя – стоит очень остро. Понятно, что реальные доходы нельзя искусственно увеличить, но, возможно, выровнять эту ситуацию, на мой взгляд, способна американская модель продовольственных карточек. У вас есть карточка, вы берете продукты и уходите, а магазину (сети) бюджет компенсирует часть затрат на продовольствие. Это касается малоимущих слоев населения, поэтому нужно будет разработать шкалу по уровню дохода, но стимулирование спроса и конечного потребителя, и потребителя племенного скота, и даже российского оборудования – необходимо. Мы как раз сейчас проводим исследование рынка российского оборудования и приходим к выводу, что оно пользуется меньшим спросом, потому что доверие российскому потребителю меньше, чем зарубежному. Это отголоски времен СССР, и представление о том, что импортное – более качественное, пока неистребимо. Конечно, существуют объективные моменты. Например, новые технологии, в которых мы, безусловно, отстаем.

PG Есть точка зрения, что более высокий уровень доверия к импортной продукции, чем к отечественной, – это признак развивающихся стран. Взять Европу, там доверие к произведенным в собственной стране органическим продуктам гораздо выше, чем к завезенным из-за рубежа, несмотря на то, что импортные стоят дешевле.
Е.Т. Говоря о потребительских предпочтениях, всегда нужно разделять конечного потребителя и потребителя в сегментеЬ2Ь. Если говорить о конечном потребителе – покупателе в рознице, – то доверие к российскому продукту у него сегодня однозначно выше, чем к импортному. Но что касается промышленных перерабатывающих предприятий, то здесь, конечно, выше доверие к импортной продукции.
Это объясняется объективными причинами, так как наше предложение однозначно отстает от европейского по разделке, переработке, по племенному животноводству. Если посмотреть развитие рынка свинины стран Европы и Латинской Америки или рынка бройлера в США – это не 20 и даже не 30 лет, а нашему рынку только 10. Мы активно развиваемся и фактически еще только учимся работать с применением новых технологий, выращивать, содержать, кормить эффективно, а они это делают уже 30,40лет. Понятно, что объективно они делают это гораздо лучше, поэтому и доверие к ним выше.

PG А что можно сказать насчет реального качества отечественного оборудования и племенного скота, ведь есть объективные показатели?
Е.Т. Безусловно, я не практик, мне это сложно оценить. Однако по результатам наших исследований могу сказать, что процентов 80 новых предприятий работают на импортном оборудовании и процентов 60 старых предприятий, которые проводят реконструкцию, опять же закупают импортное оборудование. Это о чем-то говорит. Среди основных критериев выбора оборудования производители называют цену, но очень часто потом жалеют и говорят: мы купили дешевле, но потом столкнулись с недостатками сервисного обслуживания, поставок запасных частей, обучения персонала работе на этом оборудовании. Российские компании не всегда это дают, для этого нужен опыт продаж. У нас он на уровне пяти, максимум десяти лет, а в Европе и Америке уже гораздо выше. Нужно время, чтобы научиться продавать, наладить сервисное обслуживание.

PG Мы уже начали говорить об оптово- розничной торговле. В одном из своих выступлений (кажется, это было в 2009 году). Вы говорили о «неправильных» ножницах цен: закупочные цены снизились, а розничные – повысились. Что сейчас можете сказать – существует ли такое положение на сегодняшний день?
Е.Т. Здесь нужно смотреть отдельно каждый рынок. Есть объективные факторы, которые влияют на повышение цены и у производителей, и в рознице, в сетевом ритейле. Это как раз проиллюстрировал в 2010 году неурожай гречки и картофеля. Мы реально собрали меньше этих продуктов, причем гречку закупать, например, негде, и, естественно, была повышена цена, и потребители стали меньше ее приобретать. Что же касается картофеля, здесь есть возможность импорта – главным образом из Израиля, и с полной уверенностью можно говорить о некоторых спекуляциях – рост закупочных цен по импорту был гораздо ниже, чем рост розничных цен. А если мы говорим про мясную продукцию, про мясосырье, то рынок абсолютно стабилен. Рынок мяса бройлера сейчас развивается в условиях высокой конкуренции, и цены относительно стабильны. Производители вынуждены их держать, чтобы не потерять объемы продаж, поэтому в рознице мы тоже видим стабильность. Статистика Министерства экономразвития гласит, что цены на курицу даже немного снизились (на 0,4%).
Конечно, здесь нужно учитывать, что это результаты в целом по рынку, мы не рассматриваем отдельно ритейл, сельские рынки, не учитываем использование сельскими жителями собственного подворья. Однако в целом ценовые диспропорции между оптом и розницей сгладились, во многом благодаря контролю за отпускными ценами в рознице по Закону «О торговле». Принятие этого закона выровняло зависимость отпускной цены и розничной. Если построить график динамики отпускных цен производителей и розницы, их тренды будут больше совпадать, чем раньше. Раньше мы видели слабо растущий тренд цены производителя и быстро растущий тренд потребительских цен, а сейчас они взаимозависимы.
Рост продовольственных цен отражает и ситуацию на производственных рынках: производство курицы ежегодно растет на 15%, производство свинины в этом году выросло на 6,4%, и здесь отпускные цены не растут и рост их не прогнозируется. Что же касается КРС, то производство у нас только падает, поэтому и цены зависят от импорта. Я не очень понимаю, почему инвесторы отказываются от производства этой продукции, ведь, если правильно рассчитать технологию выращивания, использовать беспривязные технологии содержания мясного скота, проекты достаточно рентабельные и период окупаемости не 10 лет, которыми всех пугают, а 6. В настоящее время появились примеры инвесторов, которые начали развивать производство говядины – тот же «Мираторг».
Миф о нерентабельности, который ходит по рынку, очень устойчив, а ведь если мы соблюдаем все технологии кормления и содержания, то получаем период окупаемости, сопоставимый с окупаемостью свинины. Другое дело, что у нас очень часто пытаются снизить затраты на выращивание, сокращая период откорма, в результате снижая вес туши на выходе и получая меньший объем мяса за более долгий период, то есть изменяют технологии, которые обкатывались 30-40летв Австралии, Бразилии, Аргентине. Если четко следовать этим технологиям, я уверена, выращивание КРС будет достаточно рентабельно. Именно потому, что снижается производство говядины и объем импорта стабилен, – мы видим рост потребительских цен (из-за снижения предложения). Если раньше говядина была у нас любимым мясом – в 2000 году на нее приходилось около 40% потребления, 35% на свинину и 25% на бройлера, – то сейчас все поменялось.
Много об этом говорится, но повторюсь: мясное производство практически не развивается. Развивается молочное производство, выращиваются коровы мясомолочных пород, однако мясное производство говядины не развивается. Мне это не до конца понятно, так как для выращивания КРС мясных пород мы имеем все условия. Есть такое понятие, как «мясной пояс России», – это регионы, где климатические условия позволяют выращивать скот беспривязно и есть большие территории, на которых можно это успешно делать.
Хотелось бы обратить внимание на то, что у нас очень высокий уровень концентрации производства мясопродуктов в центре. Есть регионы, где уровень производства на душу населения очень высок, где конкурируют собственные производители и хозяйства близлежащих регионов, но все они ориентированы на Москву (то есть получаем плечо территорий в 1000 км). При этом есть отдаленные регионы, где до сих пор отмечается дефицит той же свинины и бройлера. В таких условиях расширение географии производства и продаж может стать базой для разработки новой стратегии развития компании. Уже есть положительные примеры стратегии расширения географии присутствия в отдаленных регионах: «Приосколье», например, правильно рассчитав региональные балансы, построило производство в Алтайском крае. Изначально это был дефицитный регион, а сейчас это предприятие частично обеспечивает внутренний спрос. Конечно, сейчас нужно уделять больше внимания региональным балансам и при запуске нового производства тщательно подходить к выбору места расположения, чтобы избежать больших затрат на маркетинг и продвижение продукции.

PG В северных регионах начали выращивание «морозоустойчивых» коров, способных всю суровую зиму выдержать на улице.
Е.Т. Это абердин-ангусы и герефорды, у нас и в Подмосковье их содержат. Но если мы говорим совсем про север, все-таки там короткий пастбищный период. Для КРС этих пород пастбищный период откорма должен быть достаточно длинным, а там большую часть времени их приходится содержать на искусственных кормах, на сене.

PG Много внимания уделяется вопросу импортозависимости. Недавно были временно отменены ввозные пошлины на сою, на птицу снизились квоты, на свинину остались на прошлогоднем уровне. Не сказывается ли это на имидже страны, ведь мы защищаем собственного производителя, лишая рынок свободной конкуренции?
Е.Т. Я считаю, что если и сказывается, то только положительно, так как понятие продовольственной безопасности стало активно обсуждаться в России только с 2008 года, при том что страны Европы, Америка, Япония постоянно отслеживают свои балансы и прежде всего стимулируют внутреннее производство. Низкий уровень зависимости от импорта снижает риски изменения цен на мировом рынке, особенно в условиях роста цен на зерно – если бы мы имели высокий уровень зависимости от импорта, мы были бы вынуждены ввозить зерно и продавать дороже уровня мировых цен на рынке внутреннем. Снижая долю импортной продукции и развивая собственное производство, мы, напротив, создаем положительный имидж страны, которая может полностью обеспечить свои потребности. Более того, мы приближаемся к ситуации, когда крупные страны-производители будут воспринимать нас как серьезных конкурентов на мировом рынке. По сути, мы вошли уже в пятерку лидеров по экспорту зерна, хотя этот год и был неурожайным. По бройлерумы имеем рынок с высоким уровнем насыщенности и при сохранении темпов наращивания производства приближаемся к ситуации, когда сможем начать вывозить мясо птицы.
Другое дело, что мы будем поставлять и как сделать наш продукт востребованным. Но тут уже надо смотреть по ассортименту и продукты премиальной группы поставлять на экспорт – в страны ЕС, может, Японию. Есть проблема несоответствия качества и сертификации наших продуктов мировым показателям. Хотя недавно мы привели в соответствие наши требования по некоторым продуктам с требованиями ЕС. Как раз с этим связан конфликт с США из-за мяса бройлера, имевший место в прошлом году: в ЕС хлор не применяют, мы приняли стандарты ЕС и поэтому не могли пропустить американское мясо.
Перспектива выхода российской продукции на мировой рынок остро ставит перед Россией проблему согласования стандартов качества продовольствия. Мы говорим об этом уже очень давно – сколько я работаю, столько и говорим о несоответствии качественных характеристик российской продукции требованиям мирового рынка.
Эта проблема существует, ее надо решать, но сегодня уже есть понимание того, что мы подходим к категории экспортеров: если раньше у нас импорт бройлера был 60%, то теперь меньше 20%, по говядине 27%, но тут нет условий для роста производства. Однако я уверена, что потенциал огромен. Мы проводили исследование использования потенциала земельных ресурсов – сегодня используется порядка 50% земель сельхозназначения. Этому есть разные причины. Если посмотреть различия между регионами, то в зернопроизводящих регионах, с хорошей урожайностью и более высокой эффективностью сельскохозяйственной деятельности, неиспользованных земель гораздо меньше. Но есть регионы – и Поволжья, и Центра, и Урала, где очень низкий процент использования земель. Если мы эти земли вводим в оборот и начинаем выращивание того же мясного КРС, то увеличиваем производство и можем подойти к ситуации, когда станем экспортером. На самом деле мы уже начинаем представлять определенную угрозу основным производителям продовольствия, и я думаю, что они нас побаиваются, оценивая реально наш потенциал.
С этим можно связать требования по вступлению в ВТО, связанные с ограничением финансирования, снижением уровня господдержки сельхозпроизводителя. Страны ВТО привыкли рассматривать Россию как импортера: для Америки, например, мы рынок сбыта №1 по бройлеру, для Бразилии, Аргентины – по свинине, по говядине, и терять этот емкий рынок крупные страны-производители не заинтересованы. Этим я объясняю жесткие требования именно в области сельского хозяйства, которые нам выдвигает ВТО. На тех условиях, на которых нас принимают, я считаю, это определенная угроза для агропроизводства страны. Хотя можно взять в качестве примера Китай, который принял требования, вступил в ВТО и теперь требования не выполняет. Мы, безусловно, не должны себе такого позволять, потому что это портит имидж страны. А выполнение этих требований на данном этапе развития, я считаю, негативно скажется на российском АПК.

PG Как вы считаете, январь 2012 года – реальная дата вступления в ВТО, это возможно по сложившимся обстоятельствам?
Е.Т. Это политическое решение, и я не хочу это обсуждать. Есть другие рынки, где нам выгодно вступление в ВТО, а вот по АПК–нет. Я считаю, что нужно либо более активно обсуждать требования, на основании которых мы вступаем в организацию, либо уже сейчас резко увеличивать меры поддержки и стимулировать дальнейший рост. То, что мы снижаем квоты на импорт, – я согласна, мне это нравится, мы поддерживаем российского производителя. Потому что после вступления в ВТО мы уже не сможем этого сделать.

PG Недавно министр сельского хозяйства РФ заключила порядка 30 договоров на поставку сельхозтехнологий в Россию, буквально на днях велись переговоры с Австралией, в том числе на эту тему, чуть ранее – с Германией, Испанией, Венгрией. Как вы считаете, это необходимо?
Е.Т. Безусловно, мы должны не изобретать велосипед, а использовать то, что было наработано годами. Ведь очень важно при сельскохозяйственном производстве выдерживать технологии, не отступать от них, чем мы, к сожалению, не можем похвастаться. Я понимаю, что Венгрию приглашают для консультаций по птице, Австралию – по молоку и КРС. Мы начинаем перенимать технологии, это положительная тенденция, возможно, это стоило сделать чуть раньше. Понимание есть уже давно, хорошо, что сейчас это финансируется.

PG Хотелось бы задать вопрос по поводу рынка комбикормов, ведь 65-70% себестоимости мяса – как раз корм.
Е.Т. Согласно нашим исследованиям, поменьше, где-то 50-60%. Тут просто нужно учитывать, что у разных производителей разные затраты на комбикорм, поэтому и оценки затрат на корм в структуре себестоимости расходятся от 50 до 70%. Это зависит от уровня интеграции компании. Компании, которые имеют полный цикл производств а: зерно, комбикорм, выращивание, убой, разделка, подготовка, готовый продукт, – имеют меньшие затраты на корма в структуре себестоимости, особенно в условиях засухи 2010 года. Когда повысились цены на зерно, их рентабельность снизилась меньше, чем у тех производителей, которые вынуждены закупать зерно и комбикорм на рынке. Я сторонник интеграции. Я понимаю, что это более сложная схема управления, которая требует контроля над каждым этапом производства, но она дает более эффективный результат.

PG По поводу создания собственной кормовой базы тоже важный вопрос, ведь существует определенный сегмент неинтегрированных производств, и они вынуждены закупать корм на рынке, особенно небольшие фермерские хозяйства, курс на развитие которых сейчас взят.
Е.Т. Кстати, фермеры в этом плане более продвинуты, они напрямую зависят от снижения издержек на кормление, поэтому стараются сами что-то вырастить. Пусть они получают не совсем высококачественные корма, но стараются использовать свое зерно, свои кормовые травы, закупают какие-то белково-витаминные добавки, снижают свои затраты. Фермер, который хочет выжить, должен иметь какую-то площадь и старается ее засеять зерновыми.

PG Сейчас создана Рабочая группа по обсуждению отмены пошлин на ввоз компонентов, витаминов и аминокислот и увеличения пошлин на готовые добавки. Как вы считаете, это целесообразное направление?
Е.Т. Да. Нам необходимо ввозить отдельные компоненты, ведь собственного производства витаминов и аминокислот у нас нет, поэтому было бы целесообразно обнулить или снизить пошлины на них, при этом развивая собственное производство. На данном этапе ввоз необходим, а премиксы мы можем и сами производить, так что здесь пошлины можно кардинально увеличить. Единственное, что меня настораживает, – что при отсутствии конкуренции с импортерами, которые поставляют качественный продукт, может быть существенно снижено качество. Проследить за этим мы не сможем, потому что рецептуры заказывает непосредственно производитель, хотя возможна такая тенденция, что холдинги сами начнут производить витаминные добавки и премиксы, и это правильно.
Если мы введем ограничение на импорт, то предварительно должны создать критерии оценки качества, однако, насколько это реально, мне сложно оценить. Здесь нужны непредвзятые сравнительные результаты улучшения выхода мышечной массы, привесов, надоев и выход на новый уровень себестоимости продукции при применении новых технологий в производстве кормов. Ведь для производителя главное – снижение цены кормов, что зачастую ведет к снижению их качества. Альтернативный путь – показать зависимость снижения себестоимости в конечном счете от увеличения затрат на корма. Нужна независимая экспертиза, так как если это сделает компания-производитель, потребители не поверят. Но это сложный вопрос.

PG Есть предпосылки к проведению таких исследований? Вы бы взялись?
Е.Т. Почему нет? Главный вопрос – финансирование. Скорее всего, это должны быть бюджетные деньги, так как производители вряд ли возьмутся финансировать такие исследования. Технически здесь нужен сравнительный анализ применения кормов, разработанных разными предприятиями, и практических показателей выхода продукции, а это довольно трудоемкий и дорогостоящий процесс. Через исследования независимых экспертов можно повысить понимание у производителей, что надо использовать более дорогие корма и рентабельность будет выше. Пока нет такого понимания.

PG Вы недавно делали анализ развития фермерства, а ранее говорили, что страна пошла по пути развития крупных холдингов, а не фермерских специализированных хозяйств. Существуют ли предпосылки для развития фермерства в будущем?
Е.Т. При Союзе сформировалась традиция строительства крупных предприятий, и при переходе к рынку мы пошли по пути дальнейшего развития крупного производства. Если мы возьмем Канаду или Францию, там пошли по пути разделения производственного цикла между участниками рынка: фермер специализируется на выращивании, предприятие, которое собирает продукцию от нескольких фермеров, занимается убоем и разделкой, отдельное предприятие занимается реализацией, поставкой кормов. У нас тоже были компании, которые хотели пойти по такому пути: в 2000 году были попытки постановки свиней на откорм и молочных коров на доращивание и доение. Но они столкнулись с тем, что менталитет русского народа не позволяет кормить животное как положено, потому что это не свое, а свое стоит рядом и его тоже надо кормить.
Одна из причин, почему мы пошли по пути крупнотоварного производства, – менталитет российского сельского жителя. Возможно, это было воспитано в советские времена, когда крепкий успешный собственник считался кулаком и наказывался. Еще один важный момент, почему у нас доля фермеров небольшая и в целом снижается, – из села уехало работоспособное население. Есть отдельные индивидуумы, которые решаются поехать работать на село по личным причинам, но работа-то тяжелая. А, по сути, фермером должен быть человек, который вырос на этой земле. Мы недавно проводили исследование этого вопроса и опрашивали сельских жителей. Они говорят, что не хотят заниматься фермерством, потому что вообще хотят уехать. И люди от 25 до 40 работать могут, но не хотят жить в худших условиях, чем в городе, хотят иметь дороги, школы, нормальный клуб, интернет, магазин, горячую воду, нормальный туалет, в конце концов. Уровень социального развития села гораздо ниже, и пока это так, мы не можем говорить, что будет развиваться фермерство.

PG Есть же Концепция социального развития села...
Е.Т. Эффективнее работают программы по привлечению специалистов, разработанные производителем. Недавно звонит наш клиент, буквально плачет: построили крупную молочную ферму, но нет технолога по кормлению, нет доярок, некому работать. Предлагают зарплаты больше, чем в Москве, но нет трудоспособных кадров, которые хотели и могли бы там работать. Есть люди, которые привлечены зарплатой, но у них нет нужной квалификации. Это крупный производитель, который может обеспечить жилье, хорошую зарплату, а фермеру в этой ситуации гораздо сложнее.
Проблема ведь не только в том, чтобы произвести продукт. Фермер конкурирует с крупным производителем, а учитывая, что количество поголовья у него меньше, ему сложнее конкурировать по отпускной цене, плюс остро стоит проблема сбыта, так как если мы говорим о сетевой рознице, то фермерский продукт в том виде, в котором он сегодня предлагается, не будет востребован. Сеть заинтересована в получении продукта постоянных объемов стабильного качества, а фермер не всегда может это обеспечить. Второе: для него затратно привезти этот продукт в город. Фактически для фермера сбыт возможен либо на колхозный рынок, либо перекупщикам, которые однозначно дают более низкую цену. Выходит более низкая рентабельность при более высокой себестоимости, чем у крупного производителя.
Возвращаясь к истории данного вопроса, можно вспомнить разработку нацпроекта развития АПК – 2005 или даже 2006 год. Там был раздел о развитии сельхозкооперации. Не вспомню суммы предполагаемого финансирования, но там было предложено создание сборных пунктов для продукции фермеров и кредитных кооперативов. То есть объединяются несколько фермеров, занимающихся выращиванием молочных коров, создают единую программу развития, берут кредит, распределяя на всех риски, строят сборный пункт по сепарации, охлаждению, фасовке молока. Это позволяет им создавать пусть небольшой, но устойчивый объем узнаваемого на рынке брендированного продукта. Тем самым они получают уже товарную партию, унифицированную узнаваемую упаковку и нишу на рынке. То же самое с кредитами: под общее имущество, то есть под более объемную залоговую базу, есть возможность получить более выгодные условия.
На эту программу предполагалось финансирование, вплоть до строительства убойных предприятий и, по сути, создания полного цикла производства. Не могу ответить, почему не пошла такая модель. Видимо, это очень трудоемкий, затратный по времени процесс. Одно дело – работать с крупным холдингом, который имеет 100 000 гектаров, большую залоговую базу и четкий бизнес-план, а другое дело – оценить основные фонды или суммарную стоимость земель 15-20 фермеров. Плюс кредит более рискованный. Сейчас, боюсь, уже несколько поздно, им будет сложно конкурировать с новыми лидерами рынка.
Можно создавать точки сбыта или фермерскую сеть, куда аккумулировать товар, позиционировать его как экологически чистый, и в этом будет его конкурентное преимущество. Возвращаясь к истории данного вопроса, можно вспомнить разработку нацпроекта развития АПК – 2005 или даже 2006 год. Там был раздел о развитии сельхозкооперации. Не вспомню суммы предполагаемого финансирования, но там было предложено создание сборных пунктов для продукции фермеров и кредитных кооперативов. То есть объединяются несколько фермеров, занимающихся выращиванием молочных коров, создают единую программу развития, берут кредит, распределяя на всех риски, строят сборный пункт по сепарации, охлаждению,
Но здесь должен быть контролирующий орган, обеспечивающий постоянство качества. И потом, что такое экологически чистый продукт? В любом случае должны быть критерии экологичности продукта, ау нас нет этих критериев. Две основные проблемы – финансирования и сбыта – они стоят для фермеров гораздо острее, чем для крупных производств, которые уже вышли на солидный уровень, учитывая, что фермеры не могут предложить более низкую цену. Плюс им не хватает информации о новых технологиях, экономических стратегиях развития.
Юлия Степанченко
Еженедельный мониторинг стоимости свинины в живом весе (на 17.11.2015)
Регион РФ Цена, руб./кг Изм. в руб.
Курская область 94.00 0,00
Белгородская область 93,0 0,00
Воронежская область 95.00 0,00
Пензенская область 98.00 0,00
Республика Мордовия 104,00 0,00
Республика Татарстан 105,00 0,00