## ## ####
Одной строкой:


Нинель Комина: «Больше, чем инвестор»

Бизнес / От первого лица  •  Опубликовано 01.05.2010  •  5190 просмотров
Нинель Анатольевна Комина относится к числу людей, которые живут и действуют одновременно в двух параллельных мирах. Казалось бы, что может быть общего в таких далеких друг от друга сферах, как искусство и агробизнес? Земля кормит тело, искусство питает душу – убрать что-то одно, и жизнь теряет полноту. Может быть, от того в человеческом обществе столько острых проблем, что мы не умеем сохранять равновесие, забывая золотое правило инвестора – не класть все яйца в одну корзину? Лишь от самого человека зависит, сколько миров он сумеет вокруг себя собрать, давая им возможность жить и развиваться, дополняя друг друга. Что бы ни создавала Нинель Комина, во всем чувствуется процесс творчества и постоянного развития. В такой атмосфере всегда есть место новым идеям и талантливым людям. А это значит, что жизнь не стоит на месте.


Нинель Анатольевна Комина – генеральный директор «Регионинвеста», известный меценат, владелица художественной галереи «Красный мост». После окончания Вологодского политехнического института стала инженером в оборонном комплексе. Затем несколько лет работала в обкоме комсомола и правоохранительных органах. В 1990 году создала научно-производственную фирму «Нартекс», специализирующуюся на очистных сооружениях и строительстве. Благодаря зарубежному опыту, приобретенному в ходе обучения страхованию по программе Госдепартамента США в Champlain college и банковскому делу в Fachscule fur Bankwirtschaft в Цюрихе, параллельно освоила банковскую деятельность и страховую деятельность: возглавиластраховую компанию «Нартекс», участвовала в создании банка развития медицинского страхования «Марсбанк». В настоящее время является генеральным директором «Регионинвеста», в состав которого входят ОАО «Костромской комбинат хлебопродуктов», ЗАО «Шувалово», ООО «Шуваловские колбасы», ООО «Агропарк» и ООО «Регвест».Нинель Анатольевна Комина – генеральный директор «Регионинвеста», известный меценат, владелица художественной галереи «Красный мост». После окончания Вологодского политехнического института стала инженером в оборонном комплексе. Затем несколько лет работала в обкоме комсомола и правоохранительных органах. В 1990 году создала научно-производственную фирму «Нартекс», специализирующуюся на очистных сооружениях и строительстве. Благодаря зарубежному опыту, приобретенному в ходе обучения страхованию по программе Госдепартамента США в Champlain college и банковскому делу в Fachscule fur Bankwirtschaft в Цюрихе, параллельно освоила банковскую деятельность и страховую деятельность: возглавиластраховую компанию «Нартекс», участвовала в создании банка развития медицинского страхования «Марсбанк». В настоящее время является генеральным директором «Регионинвеста», в состав которого входят ОАО «Костромской комбинат хлебопродуктов», ЗАО «Шувалово», ООО «Шуваловские колбасы», ООО «Агропарк» и ООО «Регвест».Persona Grata Нинель Анатольевна, у вас в детстве была мечта, кем вы станете и чем будете заниматься?
Нинель Комина Мне кажется, я мечтала о том же, о чем мечтают, наверное, все девочки, – быть красивой. Может быть, я просто не помню… И, может быть, поэтому в моей жизни так все получилось. Ведь что такое моя жизнь – это размах от полюса до полюса. Меня забрасывало в совершенно разные сферы. Чем я только не занималась?!

PG Помните свое первое любимое увлечение?
Н.К. Книги. Читала очень много. Меня научили этому в 3 года, а когда мне было 4, я уже сама записалась в библиотеку и начала читать – все подряд. Помню свою первую книжку из библиотеки – «Клетчатый гусь».

PG Сами не писали?
Н.К. Школьные сочинения. А вот стихов не было в моей биографии. Видимо, я прагматик. Еще у меня было такое, можно сказать, интеллектуальное занятие – ходила в кружок краеведения. Нас учили проводить экскурсии. История меня очень интересовала. Мы проводили экскурсии по музеям и позже по городу. Но мои родители как-то направили меня в техническую сторону. И когда я ушла учиться в политех, вся история и краеведение ушли на второй план и вернулись уже только в зрелом возрасте.

PG Любовь к живописи вам тоже привили в детстве?
Н.К. Во-первых, здесь, в Вологде, среда очень художественная. Это город с собственным архитектурным лицом, и художники, с которыми я общаюсь, отмечают в нем необыкновенную равновесность архитектуры, ландшафта, масштабов реки, зданий – какую-то гармоничность во всем. Все это с детства меня настраивало на чуткое восприятие прекрасного, тем более если ходишь постоянно в музей, находишься в этой среде, тебя даже в фонды пускают, то, конечно, это накладывает свой отпечаток. В десять лет родители повезли меня в Ленинград, где я увидела, что есть еще нечто большее. В 17 лет у меня появился первый доход – стипендия, и я всю стипендию тратила на альбомы по декоративно-прикладному искусству. Это увлечение держалось стойко лет до тридцати. Серебро, хрусталь, стекло, народные промыслы и архитектура – все это мне безумно нравилось, я ходила на все выставки. Есть мнение, что архитектура была когда-то первичной потребностью, и именно она стимулировала развитие живописи. У меня интерес к живописи возник позже. А коллекционирование произведений искусства – когда деньги появились. Потому что не наколлекционируешь ничего, пока не заработаешь! А вообще я не коллекционер по натуре. Вот галерист – да, мне хочется найти что-то интересное и показать. То есть такой копатель, только в художественной сфере, а не на приисках. Открыть, показать, рассказать – вот это интересно, а просто собрать и обладать – меня это совершенно не задевает. Ведь что такое декоративно-прикладное творчество? Это то, что можно приложить. К жизни. То, что можно использовать. Это же всегда – рукоделие! Кто-то вышивал, расписывал поднос, ткал, гравировал своими ручками рисунок. Сначала человек задумал, потом представил, вложил свою душу – и получился предмет. Это же очень интересно! И, глядя на эти предметы, чувствуешь радость, что это было создано. Настоящий художник должен быть обязательно свободным, и это очень великая вещь. Несвободный художник – работник. Свобода – очень редкий дар человеческий. И художник должен видеть красоту мира. И не просто видеть, а благодаря своей свободе не терять это видение в процессе творчества.

Нинель Комина и художница Ирина Затуловская на открытии выставки в галерее «Красный мост»Нинель Комина и художница Ирина Затуловская на открытии выставки в галерее «Красный мост»PG Получается, создание художественной галереи – все-таки продолжение линии интересов, начавшейся еще с детства.
Н.К. Получается, что так. Но явственно эта линия не просматривается, потому что о собственной галерее в пионерском возрасте я точно не мечтала! Да и галерея у нас в Вологде в то время была одна – как и везде в провинции. И когда я бывала в музеях, то даже в голову прийти не могло, что можно сделать что-то подобное.
Хотя музейная атмосфера меня всегда завораживала.

PG И все же вы это сделали, и сделали так, как видите именно вы. В каком-то смысле вы тоже художник… Родители поддерживали ваши интересы?
Н.К. Родители были педагогами, отец – директор школы, мама преподавала биологию, они всегда были страшно заняты в школе с утра до позднего вечера. Для меня они – образец трудолюбия и доброго отношения к людям. Мне очень многое дала бабушка. Бабушки – это великое счастье! А моя была человеком очень мудрым. Во-первых, она меня крестила, а главное, когда родителей не было дома, доставала молитвенник, Евангелие и, как могла, передавала мне суть Писания. Она всегда имела страх Божий и очень хотела, чтобы и я это усвоила.

PG Заложенные бабушкой нравственные основы впоследствии влияли на ваши решения?
Н.К. Конечно, я стараюсь все делать, оглядываясь на последствия. У меня очень бдительный и неусыпный ангел-хранитель: только я соберусь сделать что-нибудь не то, как мне самой становится так плохо, что меня это останавливает уже в самом начале. Мой ангел не только останавливает меня, но и всегда подталкивает в нужном направлении.
Я вдруг понимаю: надо поступить именно так. Меня спрашивают: «Почему, зачем?» – «Я не знаю». Через полгода выясняется: в тот момент это было самое главное, что нужно было сделать, чтобы сегодня было хорошо. Вот откуда это берется – мне неведомо. А уж что все устраивается не только человеческими трудами, в этом я за жизнь убедилась на тысячах примеров. Та же Кострома. Как я там очутилась? Делили бизнес с партнерами. Как говорят, мельницу, осла и кота. Мне достался кот – тут бы заплакать, да и все бросить. Но меня удержала. Волга! Да-да! Еще задолго до этого, когда я часто ездила по делам бизнеса в Кострому, мне пришла в голову мысль: надо бы мне здесь жилье какое-то обустроить. В мае я так подумала, а к июню риелтор уже нашел место на берегу Волги, домик дачного типа. Я его быстро доделала, утеплила и к Новому году въехала. Через полгода, когда произошел раздел, я бы точно отказалась от всего, но вспомнила, какой у меня там красивый уголок! Позже, когда стал шире круг знакомых костромских бизнесменов, мне говорили: «Как дом на берегу Волги? Мы там двадцать лет ищем, найти не можем! Как можно за месяц что-то там найти?!». Да я особо-то и не искала. Потом оказалось, что это вообще заповедные места, красота неописуемая! Как я туда попала? Но это, тем не менее, случилось. Именно этот дом, Волга и это дивное место удержали меня от того, чтобы все бросить, уйти, махнуть рукой и начать что-то другое. Я не раз убеждалась: даже если происходит что-то не так, потом выясняется: все на самом деле к лучшему. А что к лучшему – хорошо видно, когда проходит какое-то время.

Нинель Комина на выставке работ художницы Марины Азизян в галерее «Красный мост»Нинель Комина на выставке работ художницы Марины Азизян в галерее «Красный мост»PG Несмотря на сферу своих первоначальных интересов, вы избрали политехнический вуз. Это тоже к лучшему?
Н.К. Вообще-то выбрала я себе для обучения вуз финансово-экономический. Видимо, кроме интересов к культуре и искусству, у меня была еще склонность к хозяйствованию, к самостоятельности. Мне уже тогда хотелось что-то делать самой, и я выбрала в Ленинграде финансово-экономический вуз. Но мама мне сказала: «Куда ты поедешь, тебе всего 17 лет? Вот поучись годок в Вологде». Хорошо, говорю, я поступлю в педагогический, на иностранный факультет, язык изучу, а потом поеду в Ленинград осваивать финансово-экономические дисциплины. Мама: «Только не туда! Мы оба педагоги, я тебе такой судьбы не хочу. Вот у нас есть политех». В Вологде на тот момент выбора особого не было. Что ж, политех так политех. Физика и математика мне легко давались, и я без труда поступила. Из меня получился инженер-электромеханик. Год я проработала по специальности в научно-исследовательском институте, инженером-конструктором, даже что-то изобрела (смеется). А потом активисты пригласили меня в комсомол. Ну, думаю, какой из меня инженер? И уж теперь точно не экономист!
И стала я работать в обкоме комсомола, завсектором профтехобразования. Это, кстати, очень интересный участок – тут и предприятия, и промышленность, и педагогика. Конечно, это был бесценный опыт работы с людьми. Потом поступило предложение о работе в правоохранительных органах. В то время это было очень надежно, и я оказалась на оперативной работе. Но через 8 лет, в 1989-м, с началом перестройки, я уволилась -захотелось свободы. И ради этой свободы я оставила свое надежное место.

PG У вас были какие-то планы?
Н.К. Да ушла я практически в никуда. Знала, что начну собственное дело, но не очень понимала, какое именно. Одна побоялась: тогда мне еще не хватало ни решимости, ни опыта, и я нашла компаньонов. Все это очень хорошие люди, и сейчас я понимаю: хорошо, что я была не одна, а с командой. Одной, наверное, было бы сложно что-то создать. Чем только мы не занимались! Нас интересовало производство, инновации, и мы упорно работали в этом направлении, но никогда не пробовали заняться самым простым – торговлей. В принципе,если человек собрался строить свое дело, конечно, он мечтает что-то создать с нуля. Вот и мы так. Были у нас разные предприятия, и банкротства были, и успешные проекты. Но то, что я в конечном итоге окажусь в сельском хозяйстве, в Костромской области. Кто бы мне сказал в те годы, я бы не поверила. И об этом я с детства точно не мечтала! (Смеется.)

PG Через какой трудный, неустойчивый период вы прошли.
Н.К. Почему же он был неустойчивый?! Совершенно естественный, нормальный период. Просто это логика развития. При всех перипетиях мы были всегда достаточно финансово успешны. Иногда бывали моменты действительно тяжелые, но они всегда разрешались. Если взглянуть на то время, например, с точки зрения кредитной истории, то мы бы не построили сейчас новый комплекс, если бы не имели положительной, можно сказать, безупречной кредитной истории. Были очень сложные моменты, особенно в те безумные времена, когда проценты доходили до 1000 годовых. Но все как-то решалось. Понимаешь, что нужно идти вперед, карабкаться, искать выход, браться за все, что попадается под руки, потому что на сегодняшний день это реально. И если это реально и можешь это сделать – делай. А когда приходит время что-то менять, даже отказаться от чего-то – надо менять. По такому принципу мы и действовали. В то время у нас были не только приватизированные предприятия, но и три страховых компании. Одна из них до сих пор в Ярославле продолжает работать, две – в Вологде. Ведь как происходит в жизни? Меняются среда и законы, раз – законодательство диктует новые нормы, и заниматься чем-то уже невыгодно. Например, банковский бизнес. Когда многие стали открывать маленькие банки, а мы бились с производством, мы тоже решили создать банк. Получился хороший банк. Но когда требования к уставному капиталу повысились, мы не стали сидеть как собака на сене и продали его структурам «Газпрома». Сейчас «Севергазбанк» – один из самых успешных коммерческих банков на Северо-Западе, который превратился в очень интересный финансовый инструмент и играет немалую роль в экономике региона. Мне не стыдно, что я принимала участие в его создании с нуля, хотя это личная заслуга не моя, а тех нескольких человек, с которыми мы все это делали. Сейчас банку уже 15 лет.

Нинель Комина в цехе доращивания площадки «Шувалово-2»Нинель Комина в цехе доращивания площадки «Шувалово-2»

PG Не жалко отдавать проект в чужие руки?
Н.К. Почему в чужие? Человек из этой команды и сейчас возглавляет банк, уже опытный банкир. У нас хорошие отношения. Это совсем не «чужие» руки. Пускай все живет и развивается, мне совершенно не жалко – всему свое время и место. На многих вещах мы учились, потом все пригодилось в других проектах. Это развитие.

PG Вы говорили – даже подумать не могли, что придется работать в сфере сельского хозяйства. Как же это случилось?
Н.К. Сначала у нас появилось предприятие, связанное с производством муки и комбикормов. Потом появились акции Вологодского мясокомбината, и в качестве сырьевой базы были приобретены «Костромской комбинат хлебопродуктов» и свинокомплекс ЗАО «Шувалово» в соседней Костромской области. Несколько лет я занималась контролем финансовой ситуации на этих предприятиях, не вникая в технологию. Но когда они достались мне как самостоятельный бизнес – тут уж контролем над финансовыми потоками не отделаешься, пришлось свиноводство изучать досконально.

Нинель Комина: «Больше, чем инвестор» Нинель Комина: «Больше, чем инвестор»

PG Вы увидели, что предприятие нуждается в серьезных изменениях?
Н.К. Конечно! Себестоимость продукции росла год от года, никто не хотел разбираться, почему это происходит. Прежний состав специалистов находил всему одну причину: корма плохие! Пришлось и мне, и всем специалистам управляющей компании из экономистов и финансистов стать свиноводами. Все обучались в разных странах, чтобы понять разные подходы. Я училась в Германии. Теперь знаем все тонкости технологии. Приходим в цеха и всё видим сразу, нам уже «сказки» не порассказываешь.
Но при этом мы понимали, что достичь хороших результатов на комплексе, которому 35 лет, без реконструкции не удастся. Решили по участкам реконструировать старый комплекс – насколько прибыль позволит. Полностью перестроил и цеха доращивания, включая навозоудаление, смонтировали автоматизированные линии кормления в цехах откорма, а далее планировали реконструкцию репродуктора. На наше счастье правительство объявило о национальном проекте «Развитие АПК», где уже предусматривались серьезные льготы для инвесторов, а главное – «длинные» деньги.
Без колебаний приняли решение о новом строительстве. Две площадки: «Шувалово-2» (репродуктор и доращивание) и «Шувалово-3» (откорм) производительностью 25000 голов в год. Сейчас эти площадки уже реальность.

PG Сколько времени прошло с того момента?
Н.К. Где-то около четырех лет. За это время мы очень сильно углубились в процесс, и меня это радует, так как глубина понимания – основа успеха. Радует то, что все вместе не побоялись практически с нуля, в чистом поле отстроить новое предприятие: с новой технологией, селекцией, с новыми людьми, подходами, постановкой задач. Как руководитель, я благодарна нашим сотрудникам и подрядчикам – всем, кто трудился над этим проектом. В конце января губернатор Костромской области И.Н.Слюняев разрезал красную ленту на площадке «Шувалово-3», а в феврале мы уже начали сдавать животных с откорма.

PG Вы заинтересованы в своем деле больше, чем просто инвестор.
Н.К. Да, мы не только акционеры, мы реально управляем бизнесом. ООО «Фирма «Регионинвест» – это штаб управления. Офис мы содержим за счет аренды, а управляющие функции – за счет предприятий, но мы их отрабатываем полностью. В 2006 году мы разработали концепцию развития до 2010 года, где распланировали все инвестиции на 5 лет. За четыре года объем накопленных инвестиций только в основной капитал – более 600 млн. рублей.

PG Какие самые нестандартные решения вы ввели на своих предприятиях?
Н.К. Мы вывели лабораторию ОАО «Костромской комбинат хлебопродуктов» из штата предприятия в управляющую компанию и превратили ее из «зерновой» в широкопрофильную. Получился отличный инструмент контроля за процессами. Почему так решили? Начинается у какой-либо группы животных на комплексе недомогание. Операторы, ветврачи в один голос: «Это корма. Там микотоксины». Но есть же результаты проверки лаборатории! «А они врут. Зачем им подводить свое предприятие, да еще и премии лишиться?» И в этом рассуждении есть резон. А вот когда сотрудники лаборатории стали независимы, мы стали больше доверять результатам анализов! Теперь проверяем не только зерно и корма, но и кормушки и поилки. И всё сразу стало прозрачно: микотоксины в кормах или грязь в кормушках. Сейчас жалоб на качество кормов стало в 10 раз меньше. Кстати, корма у нас отличные, мы три года назад запустили установку гранулирования, работаем с различными поставщиками премиксов, консультантами. Проводим семинары для покупателей наших кормов. В прошлом году освоили выпуск престартерных кормов для свиней СК-3.

Площадка «Шувалово-2»Площадка «Шувалово-2»

Генеральный директор «Шувалово» и руководство Костромской области на открытии «Шувалово-2»Генеральный директор «Шувалово» и руководство Костромской области на открытии «Шувалово-2»

PG Холдингом управлять тяжелее, чем узкоспециализированным бизнесом?
Н.К. Конечно. Узкая специализация все-таки дает возможность сосредоточиться, изучить и бить в одну точку. Достигать одного результата на конкретном месте проще. Когда холдинг – возникает тысяча задач, и нужно решать, когда и куда инвестировать, когда в одном месте – развивать, в другом – приостановить. Но зато и результат выразительный. Наша концепция предусматривала инвестиции не только в свиноводство и в комбикормовое производство, но и выращивание зерна. Костромская область не самый благоприятный регион для зерновых, но фуражное зерно можно вырастить. Создали растениеводческое предприятие, купили технику, обрабатываем 3000 га земли. Пока мы обеспечиваем только 10% потребности в зерне, да и не надо закладываться на все 100% – это очень большие риски. У моего сына и партнера по бизнесу Владимира свой взгляд: надо забыть всю эту земельную эпопею, так как от нее одни убытки. Да, сейчас убытки. Но я считаю, что это придает бизнесу устойчивость и при определенном опыте способно приносить прибыль. Тут тоже надо учиться, изучать технологии, искать новые решения. В севообороте с зерновыми выращиваем многолетние травы, поэтому есть небольшое молочное стадо, которое пришлось взять в обанкротившемся хозяйстве. За год надои на одну корову увеличили почти в два раза. Есть бычки на откорме – около тысячи голов. Но все-таки основное направление – свиноводство, а главный результат не в том, что стоят новые свинарники, а в том, что в Костроме знают и любят нашу продукцию. Всем известно, что наша колбаса и полуфабрикаты делаются из собственного сырья. Мы практически не инвестируем в собственную розничную сеть – мы вкладываем деньги в качество продукта, и к нашим прилавкам стоит очередь. Такой кредит доверия!

Директор департамента АПК Костромской области Сергей Мельник вручает благодарственное письмо Нинель КоминойДиректор департамента АПК Костромской области Сергей Мельник вручает благодарственное письмо Нинель КоминойPG В федеральном масштабе планируете развивать розничную сеть?
Н.К. Нет, колбаса – это местный продукт, его надо продавать сразу и свежим. Да у нас пока ни мощностей нет таких, ни желания. Мы кормим Костромскую область, чуть-чуть – Вологду. Но просто потому, что мы здесь находимся, мы сами хотим покупать свою хорошую продукцию. У нас постоянные покупатели, которые знают нашу сеть «Мясная тарелка». И когда мы закрываем какие-то точки в Вологде, нам говорят: «Что вы сделали?! Где ближайшая? Мы другую колбасу уже есть не хотим, только Шуваловскую!» Планируем расширить ассортимент продукции, так как в этом году приступаем к строительству нового убойного цеха, появятся дополнительные площади для колбасного производства и полуфабрикатов.
Департамент АПК Костромской области развивает проект «Кострома – кормилица». Это продвижение костромских продуктов в Подмосковье. Если там будет востребована наша продукция – будем рады!

PG Когда ожидаете серьезную отдачу от инвестиций?
Н.К. В феврале уже пошла первая выручка. А возврат кредитов у нас начинается с 2011-го, так что целый год есть, чтобы сократить краткосрочные займы, «подкопить жирок».

PG Сколько человек в общей сложности работает под вашим началом?
Н.К. Где-то около тысячи.

PG Наверное, имеется личный секрет, как успешно управлять большим коллективом?
Н.К. Я им не управляю. Просто делегирую полномочия руководителям предприятий, которым доверяю. Моя задача – стратегия, понимание всех бизнес-процессов и подбор людей, которые эти процессы реализуют на месте. Мне не надо управлять этими людьми, хотя, если я приезжаю на предприятие и иду в цеха, то, конечно, обращаю внимание на какие-то конкретные вещи и могу вмешаться. Где надо – поругать, где надо – похвалить.

Генеральный директор «Шувалово» Сергей Честнов, Нинель Комина, губернатор Костромской области Игорь Слюняев и председатель Костромской областной Думы Андрей Бычков на открытии «Шувалово-3» (на фото слева направо)Генеральный директор «Шувалово» Сергей Честнов, Нинель Комина, губернатор Костромской области Игорь Слюняев и председатель Костромской областной Думы Андрей Бычков на открытии «Шувалово-3» (на фото слева направо)PG Как вы определяете свой стиль в отношении с людьми?
Н.К. Всех избаловываю: «распускаю», а потом приходится выгонять. Это ужасно! Стараюсь общаться достаточно мягко, хотя иногда и накричать могу. Но кулаком стучать по столу у меня привычки нет. Есть и бывали ситуации, когда могу перейти на ненормативную лексику и даже уволить. Это самое жесткое – лишить человека работы, но это крайний случай. Зачем жесткость без необходимости? Ее и так в жизни достаточно. К сожалению, люди это не всегда понимают. Мы внедряем цивилизованные методы – обучаем, разъясняем и мотивируем. У нас, например, большая часть оплаты – мотивационная. Каждый месяц нашим менеджерам разъясняем: у вас премия 100%, разбита она на 10 пунктов, прошел месяц, сделано ли вот это? Если нет – получишь не 100, а 50%, или 100, но возьми еще задачу сверху. Мы всегда все объясняем, чтобы наши менеджеры и каждый работник понимали, за что они получили премию или нет. Никогда не жалеем денег на заслуженное поощрение, тем более руководители наших предприятий – это знающие и опытные специалисты.

PG Сын разделяет ваши взгляды?
Н.К. Он пожестче немного. Я могу отвлекаться: как женщину, меня интересуют подробности, могу иногда уйти в сторону от основного дела. Владимир в этом смысле гораздо тверже. Но разногласий у нас еще не бывало. Вообще мы всегда вырабатываем коллективное решение, особенно если обсуждается важный вопрос и я знаю, что именно я бы хотела сделать и как. Я собираю управленцев – вместе со мной пять человек. И самые важные решения мы принимаем вместе. Стараюсь мотивировать свою точку зрения, объяснить, почему склоняюсь именно к такому решению, а дальше начинаем обсуждать. Могу мнение поменять, если кто-то приводит веские доводы.

PG А если вы чувствуете, что нужно именно так и никак иначе?
Н.К. Тогда убеждаю всех! Я говорю: вы знаете, я вот вас всех послушала, вы, наверное, правы, но я абсолютно уверена, что делать надо именно так. Хотя меня иногда пытаются в чем-то убедить, но в таких случаях я пользуюсь своим правом власти, скажем так. Правом акционера и генерального директора. Это тоже иногда необходимо, потому что если все будут сомневаться, колебаться, когда надо принять четкое решение, то ничего хорошего не выйдет.

PG А было так, что мнение кого-то из коллег изменило вашу точку зрения?
Н.К. Конечно. Я не такой специалист в свиноводстве и мясопереработке, как, например, мой заместитель по экономике Роза Васильевна Шарымова. Она всю жизнь проработала на мясоперерабатывающем предприятии и до деталей знает всю технологию. Я ей иногда говорю: вот у меня мнение такое. А она: нет, надо сделать так – и объясняет такие тонкие вещи, которые знать может только специалист. И я прислушиваюсь. Потому что, увы, руководитель, у которого много отраслей, не может знать все тонкости каждой из них.

PG Как вы отбираете людей в свою команду?
Н.К. У нас все как-то исторически сложилось. Они пришли еще на заре бизнеса или присоединились в процессе. Коллектив еще сплачивает доверие и близкое общение. Например, когда мы приезжаем в Кострому, никто не живет в гостиницах – все живут у нас в доме на Волге. Там много комнат, место красивое. Получается что-то типа пансиона: все вместе вечером мы собираемся на ужин за большим столом и все обсуждаем вместе. В баню сходим, посидим на террасе. Это ведь тоже создает свою атмосферу. Здесь, в Вологде, все расходятся, конечно, по домам, но в Костроме мы проводим очень много времени: по сто с лишним дней у нас командировки – практически полгода. У меня получается даже больше, поскольку я езжу туда чаще.

Деревенский домик под ВологдойДеревенский домик под ВологдойPG Какой из ваших домов вам нравится больше – в Вологде или в Костроме?
Н.К. Они совершенно разные. Костромской дом – загородный дом, это все-таки дача. И он больше общественный. Когда я его строила, то рядом арендовала еще одно помещение, где сейчас проходят пленэры художников. В Кострому приезжает много талантливых людей, и дом получился как бы не совсем мой личный – такой общественно-полезный. А в Вологде – просто жилье. Но больше всего я люблю деревенский домик под Вологдой, с грядками, картошкой, луком и цветочками. Вот это-счастье! Обычный бревенчатый дом, какие строят в деревнях. Обожаю возиться в огороде, с нетерпением жду той минуты, когда смогу заняться всем этим.

PG А что выращиваете?
Н.К. Все, что у нас растет, то и выращиваем. Картошку, лук, морковь, свеклу, всякую зелень, огурцы. Сама солю огурцы, очень даже неплохо получается. Помидоры даже есть, хоть у нас и край «вечнозеленых помидоров». Яблоки, вишня, смородина, крыжовник, клубника. Ну и много всяких разных цветов. Вот это – просто радость для меня! Все бы бросила и сидела возле грядок. Но получается лишь дня два в неделю – конечно, этого мало. Дом у нас на отшибе, как на краю света! С холма – луг вниз уходит, льется речка, а за речкой поднимается лес. И все это тебя окружает, ты никого не видишь и не слышишь. Рядом только семья и близкие люди.

Под Костромой. Вид на ВолгуПод Костромой. Вид на Волгу

PG Не хотите там обосноваться и жить?
Н.К. С удовольствием бы! С учетом того, что мы сажаем ведро картошки, доход у меня получится мощный!

PG Какое занятие вам приносит самое глубокое удовольствие?
Н.К. Общение с любимыми внучками – они такие умницы. Глядя на них, забываешь обо всех своих горестях.
И еще – когда вожусь со своими грядками. На Волге у нас очень красивый розарий, но это не мое творчество. А под Вологдой – я сама себе ландшафтный дизайнер. И чего только у меня там не растет: ирисы, пионы, клематисы, тюльпаны, нарциссы, лилии. Если сравнить с Костромой, где садом занимается профессионал, конечно, мое творчество выглядит не так роскошно, но мне нравится.

PG Речка, лес. Грибы, рыбалка, наверное?
Н.К. Речка под Вологдой небольшая – ручей по сравнению с Волгой, но рыба в ней есть. Рыбалка – это не мое, а вот грибы люблю собирать. Огромное удовольствие!

PG Что вы предпочитаете для отдыха – компанию или одиночество?
Н.К. Конечно, от такой работы к одиночеству тянет. Не всегда хочется отдыхать в компании. Но с одиночеством у меня проблемы – при такой большой семье одной остаться сложно. В семье есть любимец – лабрадор Майк. Доброжелательный, умный, обученный. У него есть даже диплом, что это собака-компаньон. Но часто валяет дурака, пользуясь опять же моей добротой. Везде за мной ездит в багажнике – и в Кострому, и в Вологду.

PG Машину сами водите?
Н.К. Права у меня есть, но сама практически не вожу. Я считаю, пусть этим занимаются профессионалы – моют машину, чистят, водят, следят за ней. Не все стоит делать самой.

PG Путешествовать вам приходится много. И не только, наверное, по стране?
Н.К. Много ездила и езжу: и в командировки, и по учебе, и просто в туристические поездки. Не могу сказать, что туризм – мое увлечение. Чаще всего я просто вдруг понимаю, что пора отдыхать. Два раза в год, где-то осенью и весной, я себя отрываю от всех занятий, сажусь и еду куда-нибудь.

PG Какие уголки мира вы могли бы назвать самыми красивыми?
Н.К. Красивых мест в мире миллионы. Если говорить о Европе, то Швейцария.

PG В модной Турции тоже бывали?
Н.К. Однажды была, причем поехала туда сразу после Швейцарии. Лет 10 назад. Мы попали в очень хороший пятизвездочный отель, который только запустили. И вы не представляете – в этой стране отдохнули так, как нигде! Там такое красивое море! Турки молодцы! Повторить поездку потом мне, правда, не хотелось, потому что все-таки пляжный отдых – не моя стезя.

PG Стрессы в вашей работе огромные – вы часто выходите из равновесия?
Н.К. Очень даже легко. Если это личная ситуация, то могу и выплеснуть эмоции, сказать, что думаю, поспорить. А на работе – не всегда.

PG И как вы справляетесь?
Н.К. Сажусь вышивать – мне надо обязательно занять руки. Чтение тоже хорошо отвлекает. Но главное-это общение с близкими, родными.

PG Читаете больше художественную литературу или деловую?
Н.К. Недавно мне подарили сборник «Звезды в снегу». Это шедевры поэзии и живописи – просто потрясающая вещь. Стихи и оформление сборника – как сказка. Такие книги берешь в руки по многу раз как наслаждение, а если о серьезной литературе-перечитала «Ангелову куклу» Эдуарда Кочергина. Это пишущий театральный художник из Петербурга. Ждем его визита в Вологду. Плюс всегда есть ежедневное чтение, которое не очень-то развлекает, но без него никуда – деловая пресса. У меня есть подшивка «Коммерсанта» начиная с первых выпусков (это 90-е годы), когда я читала и думала: не может быть, чтобы такая информация могла появиться в прессе!
Чтобы планировать стратегию в бизнесе, нужно следить за экономическими процессами, улавливать тенденции.

Нинель Комина: «Больше, чем инвестор»PG Что вас вдохновляет в трудные моменты жизни?
Н.К. Вера. Бывают, конечно, и страх, и отчаяние, но я себе не даю погружаться в эти чувства. Не позволяю себя в это переживание втянуть, не довожу до того, чтобы сложить руки. Я знаю, что найду в себе силы, найду способ, как эту проблему решить. Вот успокоюсь сегодня, повышиваю, почитаю, а завтра придумаю, как это преодолеть. И так это и получается. Бабушка говорила: «Уж как Господь управит». Просто надо не суетиться и верить.

PG Был ли в вашей жизни человек, который произвел на вас очень сильное впечатление?
Н.К. Был, и не один. Художественной галерее «Красный мост» уже семь лет, а это такая «удочка», магнит, к которому притягивается очень много талантливых, интересных людей. Три года назад к нам приезжал Тонино Гуэрро, итальянский сценарист, работал с Феллини, Антониони. Талантливейший поэт, философ, художник. Он имеет восемь Оскаров. В этом году ему исполняется 90 лет, представляете? Сейчас на третьем этаже галереи представлен проект «Алфавит Тонино Гуэрро» художницы Марины Азизян, которая на его философские стихи сделала цикл работ. У этого человека очень непростая, но интересная жизнь. И вот какое совпадение: Гуэрро в переводе с итальянского – война, а в его жизни война сыграла тяжелую роль: молодым парнем он попал в немецкий концлагерь. И в его «Алфавите» есть такое четверостишие – «Бабочка»: «Довольным, в самом деле довольным, Я бывал много раз в жизни, но больше всего в Гзрмании, Когда меня выпустили из концлагеря И когда я смотрел на бабочку и не хотел ее съесть». Что здесь еще скажешь. Вот такие встречи мне приносит галерея.

PG А с кем вам интереснее общаться – с коллегами по бизнесу или творческими людьми?
Н.К. Конечно, с творческими людьми – у них совсем другое мировосприятие, чем у нас. Художник – это творец, он становится в один ряд с Богом. Творческие натуры по-другому устроены. Но и художники разные бывают: есть не творцы, а мастера. Вот он умеет что-то, технично рисует, но меня такая живопись не волнует совершенно. Важно то, что человек может «вынуть» из души и положить на холст. И это касается любой области искусства.

PG Я знаю, что, кроме галереи, у вас есть частная коллекция картин.
Н.К. Да, сейчас это около тысячи работ. Что-то все время приходит, что-то уходит, где-то дарим. Но вот уже года два коллекцию я не расширяю – когда грянул кризис, я сосредоточила ресурсы на бизнесе и средства стараюсь оттуда не отвлекать.

Нинель Комина: «Больше, чем инвестор»PG Вы помните, как к вам пришла идея создания галереи? Это случилось неожиданно или лелеялось годами?
Н.К. Можно сказать, что неожиданно. Идеи, может, тоже идут от некой прагматичности – они появляются тогда, когда есть шанс их воплотить. Сама галерея появилась, когда появились деньги для ее создания. Вот и все, тут все очень просто. Такого, чтобы мечтать всю жизнь об этом, не было. Появились деньги – появилась галерея. Сразу стала искать место, нашла его прямо рядом со своим домом, и быстро начали строить. Галерея, по сути, уже существовала, шли выставки в офисах «Севергазбанка» и «Регионинвеста», но нам для показа, конечно, нужно было собственное здание. Строительством занимался мой сын, на это я почти не отвлекалась. При строительстве появилась новая мысль – внизу сделать ресторан, статусный, в ретро-стиле, потому что сама галерея снаружи сохранила историческую архитектуру. Посоветовалась с умным человеком, который возглавлял на тот момент нашу рабочую столовую на мясокомбинате. Она мне говорит: ну, если вам надо тратить деньги, то открывайте ресторан. Нет, говорю, мне надо зарабатывать. Тогда откройте кафе, где можно быстро, вкусно и недорого поесть. Она разработала концепцию, мы все оборудовали, сделали дизайн зала. Сейчас средний чек – 100 рублей на дневные обеды. В результате у нас на 60 посадочных мест случается по 370 человек, такое столпотворение! И сейчас кафе практически содержит галерею, кроме некоторых статей. Например, издательские проекты мы поддерживаем за счет дополнительных вложений. Галерея для меня остается некоммерческим проектом. Средств от продажи билетов хватает только на оплату уборщиц, тем более пятница у нас бесплатный день, и многие стараются попасть именно в этот день. Когда начался кризис, был сложный период-люди сидели на полставки. Вот такими волнами все держится, живет и даже развивается. Можно нескромно сказать, что на сегодняшний день в художественный процесс в Вологде, особенно в пропаганду современного искусства, мы вносим немалый вклад. У областной картинной галереи, как вы понимаете, свой канонический подход, и там те вещи, которые мы показываем, не показываются никогда. Это и видеоарт, и современные объекты творчества, и многое другое. В Вологде все это есть благодаря галерее «Красный мост» и тем людям, которые в ней работают. Моя задача – профинансировать, а выставки организовывают художественный руководитель, менеджер и др.

PG Очень понравилось, как продуман дизайн галереи. Прозрачные лестницы, много света, пространства, какая-то неземная легкость. Вы сами придумали, как все будет выглядеть?
Н.К. В принципе, да. У нас работал профессиональный дизайнер, но я его попросила, чтобы в галерее не было никаких броских деталей, чтобы ни стен, ни потолка не было видно. Стеклянные лестницы – это красиво, но, честно говоря, когда мы сделали эту лестницу, я так переживала. Мне показалось, что она непрочная. Основная идея дизайна – никакого цвета, зато много света, освещения и пространства. Все! Так и сделали.

PG Какие трудности вы встретили при реализации проекта?
Н.К. Это было не очень просто. Когда я купила дом под галерею – аварийный, разваленный, – департамент культуры взял и решил его внести в реестр памятников. До тех пор, пока я не купила его, памятника не было! Хотя дом стоит в самом центре города, его не замечали. В результате оказалось, что памятника действительно никакого не было, была средовая застройка. Но «хождений по мукам» было достаточно. Потом, когда галерею уже открыли, меня наградили, присвоили звание «Меценат года» (у нас проводится такой конкурс ежегодный «Звездные кружева Севера», для работников культуры). Дом мы восстановили точно в таком же облике, как и прежний. Но мучения на этом не закончились: здание выстроили, но целый год по документам его не пускали в эксплуатацию. Некоторые не верили, что это некоммерческий проект. Вы частная галерея, значит, наверняка на этом зарабатываете. Пожарные пришли и сказали: ну, вы все картинки поубираете через месяц и откроете барахолку. Подвели под категорию, где одновременно в здании находится 1000 человек. Да на современное искусство, если больше десяти человек придет, я умру от счастья, потому что я такого не видела! Кому нужно современное искусство в наше время? Это единицы! На вернисажи к нам приходят 100-150 человек, то есть это явно не то место, где собираются тысячи. Тем не менее год мы не могли открыться. Такое вот отношение! Зато в культурной среде к нам отнеслись совсем иначе. И это главное.

PG В галерее экспонируются художники самых разных направлений, а кто вам ближе всего по духу?
Н.К. Люблю и чистую абстракцию, и фигуративное искусство. Сергей Лаврентьев – один из самых любимых. Он очень непосредственный, честный человек, в нем совершенно нет никакой позы и стремления понравиться зрителю. У него все идет от души, и он ничего не пытается сделать красиво. Мне нравится, когда человек и его творчество – простое, естественное, без затей, с большой долей самоиронии.

Нинель Комина и Тонино Гуэрро, итальянский сценарист, поэт, философ, художникНинель Комина и Тонино Гуэрро, итальянский сценарист, поэт, философ, художникPG Вы когда-нибудь думали о том, насколько сильно изменится искусство лет через 20-30?
Н.К. Многие искусствоведы пишут, что искусство приобрело болезненные формы после Первой мировой войны. Как говорил Черчилль: «Вполне добропорядочные граждане начали убивать друг друга». Это ужас, никто этого не представлял, что такой хаос может случиться. То есть люди, которые жили достаточно мирно, развивались, дожили до сытого капитализма, и вдруг – бац, начали убивать в Европе друг друга. Конечно, это изменило массовое художественное сознание. И начался художественный процесс начала ХХ века, когда, например, Марсель Дюшан принес унитаз в галерею и заявил: вот я вижу в этом художественный объект. И этот объект стоит в Риме, в музее. Это же было отражение общественной жизни! Итальянцы смотрят по-другому, у них современное искусство начинается от времен Франциска Гойи. У него есть работа, которую он создал в начале XIX века: полотно чистого неба, узкий край бетонного парапета, и из-за него выглядывает маленькая собачья голова. Все. Вот кто так рисовал в то время?! И это во времена Пушкина, когда все ходили в кринолинах. А Гойя рисовал вот такие картины. Но в целом появление абстрактной живописи относят ко времени Первой мировой. Поэтому – куда пойдет жизнь, человеческое сознание, туда пойдет и искусство.

PG Интересно, куда же оно пойдет.
Н.К. Должно идти неизбежно – к усилению гуманизма. К пониманию людьми друг друга. Инаковость не должна быть причиной непонимания. Глобализация – от нее никуда не уйдешь. Поэтому мы должны идти по пути гуманизации, если хотим жить. Направление жизни – для человека, а не против него. И никаких других целей вообще не должно существовать. Об этом уже 2000 лет пишут, а нам все нужны какие-то другие цели.

PG Галерея из всех ваших инвестиционных проектов не имеет коммерческой направленности. Искусство само по себе способно приносить прибыль?
Н.К. Способно – тем, кто занимается этим профессионально. Есть каталоги, есть рекомендации о произведениях искусства инвестиционного качества. Это отдельное направление в бизнесе. Нужно работать с аукционами, искать покупателя, продавать. Коммерциализировать искусство можно, но этим надо профессионально заниматься. У меня на это нет ни сил, ни времени, ни желания. Никакого! Даже если я освобожусь от основных дел и займусь искусством глубже, то опять же только показом произведений и тратой денег на это. А заниматься коммерцией – надо открыть салон, а не галерею.

PG Вы считаете, что этим должен заниматься сам художник?
Н.К. Нет, этим должны заниматься профессионалы. Но не я! Мне это просто не интересно.

PG Вы показываете в галерее очень сильные работы – в этом я убедилась лично. В цикле «Разговоры по правде». Джанны Тутунджан есть графический лист, на котором изображена старуха с огромными натруженными руками. Рядом слова: «Нашто, все идет к нулю!..». Бывают моменты, когда вам все кажется бессмысленным? Все равно ведь «все идет к нулю».
Н.К. Вы знаете, эти работы Джанны Тотджатовны – о жизни на селе. И герои ее картин рассказывают о своей непростой жизни, большая часть которой проведена действительно в тяжелом физическом труде с зари до зари. В сельском хозяйстве не очень все благополучно и сейчас. Но у меня такого настроения, что вся жизнь – к нулю, – нет. Потому что у меня нет никаких оснований так думать.

PG А есть основания надеяться, что ситуация на селе и вообще в сельском хозяйстве когда-то изменится?
Н.К. Умные аналитики говорят, что сохранение сельского хозяйства – это задача сохранения среды обитания. Говорят об этом многие. Но чтобы заняться наконец средой обитания, должно что-то произойти, когда начнут в городах как мухи умирать. Мы ведь не умеем делать свою жизнь чистой: чем больше урбанизируемся, тем больше загрязняемся. Вот когда захотим вернуться обратно, а вернуться некуда, там ничего нет – ни дорог, ни деревень, вот тогда и начнется жизнь в селе. В реальности процесс, конечно, не будет таким революционным и внезапным – вдруг все увидели, что в городе стало плохо, развернулись и побежали восстанавливать среду обитания. Нет, это случится, скорее всего, эволюционно, постепенно, и начало этому процессу уже есть. Очень многие люди понимают, что не житье в городах. Наш организм – наш лучший советчик. Я знаю: мне житье – под Костромой, на берегу Волги, мне житье – в деревеньке под Вологдой. Я стараюсь проводить в этих местах большую часть времени. Да и здесь, в Вологде, у нас еще не очень грязно. А как приезжаю в Питер или Москву, понимаю, что выдержу два-три дня. Поэтому как-нибудь это осознание придет – сами ли люди поймут или в стране что-то изменится. Тот же нацпроект развития АПК – это ведь хорошая была затея, но кризис ее погубил процентов на 50%. Если по нацпроекту для первой площадки мы получили кредитование под 13% годовых со всеми льготами, то на вторую площадку мы вообще ничего не получили. Я объясняю в банке: вы что делаете-то, у нас все по проекту, свиноматки растут, а вторую площадку мы не начали строить. Куда же нам свиней, в лес?! А мне говорят: нас ваши свиньи не волнуют. Здорово, отвечаю. Я тогда вам тоже деньги не отдам! А как я вам их отдам? Только после того, как выращу свиней, а растить их мне негде. Задумались – если деньги не отдам, это понятно. Вот так мы получали второй кредит, и получили его в конце концов под 22% годовых. А у нас в бизнес-плане было заложено13%. Ставка сейчас, сами знаете, какая. Снизили до 18%, но придумали столько дополнительных условий! Хотя мы на открытии плакат нарисовали десятиметровый: «Господдержка в действии!». Полтора года нам дотации местное правительство платило, и это было очень ощутимой поддержкой, особенно в то время, когда мы строились и на зерновом рынке подорожало зерно. Субсидирование процентов по кредитам идет, но задержка по оплате субсидий – два-три месяца, долги за 2009 год департамент АПК обещает закрыть за шесть месяцев. Продолжение инвестиций в таких условиях – дело рискованное.

Нинель Комина: «Больше, чем инвестор»

PG Получается, все зависит от предпринимателя.
Н.К. Естественно. Есть льгота, но кто тебе ее даст, если не начнешь финансироваться? А как ты начнешь финансироваться? Придешь в банк – и что там можно получить, если нет опыта ведения бизнеса, знаний, первоначального капитала? Деньги на реализацию проекта дадут такому предприятию, как ЗАО «Шувалово», – потому что там заплачены налоги, есть прибыль и есть управляющая компания, у которой большая и хорошая кредитная история. Вот совпали все условия – пожалуйста, получился свинокомплекс. У кого еще в Костромской области так совпало? Есть, может, еще пара успешных проектов, и все. Ведь банки, если получили такую господдержку в кризис, могли бы рискнуть. Но зачем? Это же сложно – считать риски, тратить средства на сопровождение проектов, всегда есть отговорка: мы бережем деньги вкладчика. Да на эти деньги можно было 10 нацпроектов запустить, а так они лежат без движения! Когда я в Цюрихе в Fachscule fur Bankwirtschaft изучала банковское дело, меня поразил до глубины души их подход. Тогда еще не было Евросоюза, но была уже достаточно сильная евроинтеграция. Они приблизили к себе Турцию, как буфер между Европой и мусульманскими странами – понимаете, с какой целью: решили поднять экономику Турции, чтобы она не становилась на сторону экстремистских государств. И вот распределили между государствами все обязанности – кто за что отвечает в Турции. Швейцарским банкам досталось, что бы вы думали? Сельское хозяйство! Что такое сельское хозяйство Турции в деньгах? Швейцарские банки могли бы скинуться, послать туда деньги и сказать: а, работайте! Первоначально так и сделали: кредиты выдали. Те кредиты потратили – раз, и денег нет. Сельского хозяйства тоже нет.
Поехали швейцарцы туда сами. Так, говорят, денег не дадим. Закупили сами в Европе оборудование, трактора, технику разную, обучили кадры. Турки садятся на трактор и едут из деревни в деревню техникой хвастаться. Не сеют, не пашут, второй год ничего не колосится. Задумались швейцарцы, привлекли аналитиков, которые додумались обратиться к мулле. И вот с минарета провозгласили: на тракторе в соседнюю деревню ездить – это очень большой грех. Деньги, которые дал швейцарский банк, не возвратить – это тоже большой грех. Надо эти деньги вложить в землю и отработать. Представляете – люди послушали, поскольку для них мнение муллы главное, и стали работать! Вложенные банками деньги стали возвращаться. Вот это – образец умной работы банка. Когда он раз потерял, два, а на третий придумал способ – заинтересовать муллу, который заставит людей на тракторе пахать, а не кататься. Для швейцарского банка это было чем-то вроде общественной нагрузки. Можете себе представить, как же они профессионально инвестируют?!

PG Нинель Анатольевна, вы тоже не привыкли отступать перед трудностями и всегда находите решение там, где, казалось бы, и выхода нет. Какие у вас сейчас инвестиционные планы?
Н.К. Дальше развиваться. Если, конечно, областной бюджет не подведет. Первая задача -убойный цех, а дальше-хотелось бы еще одну площадку построить. Если сейчас у нас единовременное содержание в старом Шувалово колеблется где-то в районе от 21 до 24 тысяч голов, то в новом – 14-15 тысяч. Вот еще одну площадку замкнутого цикла, небольшую, построим, и тогда у нас будет все старое полностью замещено новым производством. Вообще-то кризис внес большие коррективы в наши инвестиционные планы, и привлекать кредиты будем только в реальных для нас объемах, не перегружая бизнес заемными средствами. Надо быстрее нарабатывать прибыль с новых площадок.

PG Что-то принципиально новое, по примеру галереи, создавать не планируете?
Н.К. Только в сфере уже родного агробизнеса.
Вполне можем начать такое для нас новое направление – консалтинг. С учетом нашего опыта и квалификации специалистов мы способны провести на любом свинокомплексе производственный, экономический и финансовый аудит, найти «болевые точки», выработать план выхода из проблемного состояния. За эти годы мы приглашали к себе консультантов из Франции, Германии, Англии, – это теперь тоже наш профессиональный багаж. А главное, мы прошли оба пути – и новое строительство, и реконструкцию.
Еще есть очень тяжелая тема – растениеводство. Добиться его эффективности в условиях Костромской области – это можно свой портрет у себя над столом вешать! А пока я воспринимаю это как послушание: есть у тебя эффективная работа в животноводстве – помоги земле-матушке, хоть какой-то кусок приведи в порядок, и тебе воздастся.

PG Есть люди, которым, чтобы быть успешными, приходится контролировать бизнес до мелочей, иначе все, как им кажется, развалится. У вас столько разных проектов – как вам удается не разорваться на части?
Н.К. Все контролировать совершенно нереально. Хотя проект у нас, по сути, один и очень целостный: построить эффективное агрообъединение с востребованной и качественной продукцией. Если вникать во все тонкости – точно можно разорваться. Но это и не нужно. У меня был компаньон по бизнесу, постарше и по опытнее. Он говорил: «90% дел все равно делаются сами собой, а 10% не делаются – никакими усилиями». Я запомнила это на всю жизнь. Большинство дел, если ты дал им уже реальный толчок, – дальше идут, по большому счету, сами собой. Главное – верить, что все сложится к лучшему.
Лариса Марштупа
Еженедельный мониторинг стоимости свинины в живом весе (на 17.11.2015)
Регион РФ Цена, руб./кг Изм. в руб.
Курская область 94.00 0,00
Белгородская область 93,0 0,00
Воронежская область 95.00 0,00
Пензенская область 98.00 0,00
Республика Мордовия 104,00 0,00
Республика Татарстан 105,00 0,00