## ## ####
Одной строкой:


Юрий Ковалев: «Соединять частные и производственные интересы - это искусство!»

Бизнес / От первого лица  •  Опубликовано 01.03.2010  •  3176 просмотров
Вся жизнь этого человека была связана с мясоперерабатывающими предприятиями. Юрий Ковалев начинал работать начальником холодильника Бирюлевского мясоперерабатывающего завода, в 93-м был назначен генеральным директором российско-испанского мясоперерабатывающего завода «Кампомос», который в то время был маленьким предприятием со штатом из ста человек. За 12 лет предприятие вышло в ряд лидеров мясопереработки и вошло в пятерку крупнейших в России. Потом в течение четырех лет он возглавлял завод «Царицыно»… В прошлом году соратники узнали о его новой социальной роли – Юрий Иванович занял должность генерального директора только что образованного Национального Союза свиноводов. Учредителями Союза стали 65 компаний, а в его состав вошли такие крупнейшие в стране производители товарных свиней, как предприятия промышленных групп «Агро-Белогорье», «Продо», «Черкизово», «Белгородский бекон», «Сибирская аграрная группа».


Национальный союз свиноводовНациональный союз свиноводовPersona Grata Юрий Иванович, расскажите, как вы сами пришли к проекту Национального Союза? Насколько значимо, на ваш взгляд, его создание?
Юрий Ковалев Не могу сказать, что я потомственный мясник, но когда мы учились в институте, нас на 1-м курсе предупредили: имейте в виду, вас могут называть вот таким обидным словом – «мясник». Как бы то ни было, вся моя жизнь действительно связана с мясом, поскольку я окончил Ставропольский политехнический институт, факультет технологии мясных и молочных продуктов, по специальности – инженер-технолог мясной промышленности. Потом я учился в аспирантуре Московского технологического института молочной и мясной промышленности, который сегодня называется Московский государственный университет прикладной биотехнологии. И кандидатскую, и докторскую я защищал все время по специальности – по совершенствованию технологий производства и переработки мяса. Это было начало 90-х годов, и, когда я защитил докторскую, мне был 31 год. Мы уже тогда обращали внимание на то, что у нас складывается не совсем правильная система выращивания свиней. Если весь мир стремился в то время к мясной свинине, то у нас шла обратная тенденция: все больше и больше увеличивалось количество жира в свинине. При этом мы его считали как мясо, и так же, как мясо, потребляли – со всеми вытекающими отсюда проблемами для здоровья.
К чему я это говорю? Вот мне приходилось оппонировать с одной ассоциацией, которая пыталась называть наши данные некомпетентными. На что пришлось возражать: если мы всю жизнь посвятили этому и – некомпетентны, а вот мы спорим с теми, кто год-два, как занялся бизнесом – и уже считает себя экспертом! В прошлом году мне коллеги из бизнес-сообщества, из разных направлений, предложили стать руководителем…

Юрий Иванович Ковалев, генеральный директор Национального союза свиноводовЮрий Иванович Ковалев, генеральный директор Национального союза свиноводовPG То есть это была не ваша идея, а замысел ваших коллег?
Ю.К. Идея была такая: чтобы союз возглавил человек, имеющий прямое отношение к производству и переработке мяса, но не имеющий собственных интересов в этом бизнесе. Нейтральный человек должен представлять интересы всего сообщества, а не двух-трех компаний. При создании этого союза пытались учесть ошибки, наработанные сложности, которые возникали в других союзах нового времени. Образование союза и мое место в нем – это такое совпадение закономерных случайностей. Инициатива и необходимость этого союза зрела давно, но не была выражена. Существовали еще другие союзы, и не только Россвинопром, которые так или иначе пытались отстаивать интересы свиноводческой отрасли. Но они не объединяли даже значительное количество производителей свинины. Кто-то 5, кто-то 10 процентов, как такового союза не оказалось, поэтому необходимость очень созрела.
Уже 4 года, как идет национальный проект, вложены колоссальные инвестиции, и инвесторов крайне волнует судьба инвестиций, не столько сегодня-завтра, сколько через 3-5-10 лет. Нужна картина будущего. Поэтому кто-то должен представлять интересы этих инвесторов, кто-то должен лоббировать, защищать интересы, потому что полно других лоббирующих структур и организаций, каждый защищает свои коммерческие интересы – кто-то импорт, кто-то газ, кто-то электричество. Вот возникла такая необходимость снизу. Еще 10 лет назад потребности и инициативы не было, снизу существовала апатия, и думали: вот будет союз, а кто его будет слушать? Государство занималось совсем другими проблемами. И вот когда я говорю «стечение закономерных случайностей» – я имею в виду ситуацию не только «снизу», но и «сверху». Пришло время, когда государство наконец-то пришло к тому, что не только углеводороды должны наполнять бюджет и давать рабочие места, но и сельское хозяйство должно стать полноправной отраслью, которая определяет и сегодняшнюю, и будущую Россию.
Начались национальные проекты, и только в это время начались и реальное регулирование рынка, и помощь со стороны государства. Государству также понадобилось с кем-то контактировать, невозможно ведь переговариваться с одной компанией или с двумя-тремя, пусть даже это известные компании и уважаемые люди. Стал необходим отраслевой союз, объединение или ассоциация, на которую сможет опираться государство во взаимоотношениях с бизнесом.
А у меня лично наложилось то, что я принял решение несколько отойти от оперативного руководства различными компаниями. Наступил такой личностный момент, когда захотелось использовать опыт и знания, чтобы послужить стране. С одной стороны, это профессиональный интерес, с другой – умение взаимодействовать с властями так, чтобы тебя слышали, чтобы аргументы принимали. Нужно признать, что сегодня в правительстве и в министерствах, наверное, не хватает уровня профессионального бэкграунда – не так много людей, которые прошли «от и до», но важно, что люди образованные, крайне заинтересованные, интеллектуальные и умеющие аргументировать и анализировать, вырабатывать стратегию. С ними нужно на таком же языке спорить, приводить данные, проверять, убеждать, доказывать, руководствуясь опять же долговременными интересами страны. Поэтому эта работа показалась мне крайне интересной и подходящей для данного жизненного этапа, так же как раньше казался более интересным бизнес. И все сошлось, я принял предложение коллег и погрузился в эту работу.

PG А как осуществляется фильтрация, вы же не всех принимаете в Союз?
Ю.К. Когда проходило учредительное собрание и были приняты учредительные документы, было решено, что членом Союза может стать любой производитель свинины.

PG А если вы знаете, что этому производителю доверять нельзя?
Ю.К. Нет, если производство свинины является основным бизнесом предприятия, при этом там могут заниматься убоем, переработкой, логистикой – оно может входить в наши ряды. Но членом Союза может стать только тот, кто является производителем свинины. Те, кто разделяет эти интересы -журналы, учреждения, компании, производящие корма и сопутствующие товары, – могут стать ассоциированными членами Союза. Они получают всю информацию, но не имеют права голоса. Это тоже тот опыт, который приобретен на фоне других союзов, – если голос имеют все, основные интересы размываются. Понятно, что невозможно все решить идеально, но ограничений для производителей свинины мы не ставим никаких. У нас по Уставу решение о приеме новых членов принимает Совет директоров, и ни разу никто пока не голосовал против. Мы, наоборот, – за большее количество, потому что в глобальном плане, несмотря на конкуренцию, интересы общие. Да, здесь могут быть разные интересы, когда одни – только производители, а другие – и производители, и переработчики. Одним интересно, чтобы отпускные цены на свиней были как можно выше, а другим – нужно сдерживать. Но поскольку сегодня бизнес частный, те, кто сегодня выстоял, как правило, люди умные и дальновидные, они умеют выделить главное. Сложно одним решением, например, по тем же пошлинам, сделать так, чтобы выиграли все. Но необходимость того, чтобы выиграла агростратегия России, понимают все. Поэтому мы не ставим определения «плохишей» или «не-плохишей» с точки зрения производителей свинины. Единственное, если кто-то вступил и не выполняет требований, как-то: не платит взносов или открывает информацию, тогда Совет директоров принимает решение. В сопутствующих отраслях более жесткая ситуация – выносится предложение, информируется о роли, выясняется, нет ли запятнанного прошлого… По большому счету, мы хотели бы видеть в своих рядах и совсем мелких производителей свинины, мы даже установили символическую плату для личных подсобных хозяйств.

PG То есть фермеры? А почему в них заинтересован Союз?
Ю.К. Союз заинтересован в этом, потому что сегодня со стороны Министерства сельского хозяйства, со стороны аграрного сектора правительства Союз хотят видеть как представителей интересов всей отрасли. То есть, если уж Союз выражает какое-то мнение, то это значит, что это – обсужденные интересы всей отрасли. А не так, что сейчас одни скажут: это наши интересы, потом придут другие, скажут: у нас такие интересы. Нам нужны прогнозы по всей отрасли и определенные гарантии перед правительством. Ну, например, мы говорим о том, что через три года должно произойти снижение импорта, потому что будет собственное развитие производства. Тогда правительство тоже со своей стороны выдвигает эти заявления. Вы видите и на совещаниях, когда Путин, допустим, по птицеводству, говорит о том, что «мы обойдемся», – это значит, что за этим лежат определенные гарантии, может, даже подписанные всеми членами Союза, о том, что они обеспечат этот прирост, на который уменьшится импорт, – для того чтобы не было дефицита. С этой точки зрения мы крайне заинтересованы, чтобы подавляющее большинство предприятий, производящих свинину, входило в наш Союз. Ну и, помимо этого, возрастает наш авторитет и вес нашего слова, когда мы говорим перед правительством, что мы представляем отрасль. Потому что 10-15% – это не представление всей отрасли.

PG Наверняка правительству еще и надоели эти «ходоки к Ленину», каждый от себя с чем-то обращался.
Ю.К. Ну, в том числе, ведь не секрет, что долгое время единственным средством в получении профессиональной информации были личные отношения, знакомства с одним или другим руководителем, от которого получали информацию. Сегодня же с нами согласовываются все основные направления, так или иначе связанные с зерноводством, свиноводством и энергетикой. Как минимум, они наше мнение спрашивают или дают возможность изложить свою позицию и аргументы. Не всегда это принимается, но, например, Союз существует чуть более полугода, а несколько наших положений уже были правительством и всевозможными межведомственными комиссиями выслушаны, и приняты решения. Поэтому я и говорил в самом начале, что сейчас как раз время союзов. И так устроено во всем мире. Как еще работать в рыночной экономике, когда нет вертикальной системы управления, а, с другой стороны, правительство оказывает влияние на рынок, вынуждено принимать финансовую политику, политику субсидий и так далее, им нужна взаимосвязь с бизнесом. Во всем мире пришли к практике отраслевых союзов, в рыночном мире их роль высока. В нашем секторе в 90-е годы шла попытка их построения, но вот полноценно законодательные и исполнительные органы начали работать только в последние годы и, надеюсь, будут совершенствоваться.

Юрий Ковалев: «Соединять частные и производственные интересы - это искусство!»PG А вы как-то используете зарубежный опыт? Что у нас образуется с нуля, что достаем из своего «старого сундука», что берем от западной модели и какую страну держим за ориентир?
Ю.К. Собственно говоря, тут никуда не уйдешь. Мы идем по следу развитых экономик, поэтому пытаемся отследить практику создания и деятельность всевозможных животноводческих союзов в Европе, в Южной Америке. Мы ориентируемся на развитые экономики, но сами находимся в начале пути. Поэтому, описывая уставы, задачи, мы, ориентируясь на зарубежные основы, понимаем, что сегодня тех полномочий и много чего еще у нас нет в сравнении с зарубежными союзами. Они везде разные: с точки зрения того, кого принимать, как наполняется бюджет и какова их роль. В идеале нам бы хотелось, чтобы без отраслевых союзов не принималось ни одно решение, которое так или иначе оказывает влияние на развитие отрасли. Сегодня мы еще не можем сказать, что если Союз выступает против какого-то решения, то обязательно будет вето, такого еще нет. Мы бы хотели, если идет, скажем, квотирование импорта свинины или субсидирование отрасли, чтобы это проходило через Союз. Но понимаем, что еще к этому не пришли, нет достаточной законодательной базы, нет достаточного опыта. Вы говорите о специфике российской – не секрет ведь, что мы выходцы из прошлого. В свиноводстве у нас сегодня есть прекраснейшие современные предприятия, построенные с нуля по новейшему образцу лучших мировых стандартов. Но есть и предприятия, которым по 30-40 лет – с грузом проблем, и эти предприятия нельзя бросать, они находятся в процессе перемен.

PG А есть и такие предприятия? Разве они не погибли все в постперестроечные времена?
Ю.К. Да в этом и парадокс. В 70-80-е годы наше свиноводство находилось на определенном подъеме, и технологии, которые тогда зарождались, уже были передовыми с точки зрения научного, интеллектуального подхода и знаний. Проблемы гибридизации, допустим. В мире все это только начиналось. Сегодня, когда, например, немцы или некоторые зарубежные компании приезжают и продают нам свои технологии, они говорят: ну вы даете! Мы же у вас все это брали, у себя это развили и теперь вам же продаем!
Тут разводить руками бесполезно, 90-е годы – это время упущенных возможностей. Мы решали другие проблемы – демократизации и т.д. Поэтому сегодня надо быстро, ускоренно проходить обучение, что мы и делаем.

PG По вашим прогнозам, мы можем наверстать упущенное?
Ю.К. У нас, с одной стороны, есть колоссальные возможности, а с другой – колоссальные опасности. Сегодня наступило время закономерных случайностей, когда развитию свиноводства уже придан колоссальный импульс, и это будет продолжено. Можете себе представить, если в таких странах, как Бразилия, Канада, высокими темпами считались приросты 5-7% в год. Для сравнения скажу, что в 2009-м, кризисном году, когда в стране минус 10% валового продукта, свиноводство закончилось плюс 10%, а промышленное свиноводство – плюс 20%! Конечно, это не результат одного года, это накопленный потенциал с 2005 года. Если взять таблицу – с 2005-го по 2008-й он вырос в 2 раза. А к 2012-му должен вырасти еще в 2 раза. Это прогнозы Союза – не какие-то надуманные, а прогнозы по конкретным предприятиям, уже сделанные инвестиции, идущая реконструкция, строительство или стоящие свиноматки.

PG Естественно, все это без учета форсмажорных обстоятельств, которыми наша страна богата?
Ю.К. Безусловно. Но прошлый год можно считать кризисным и, наверное, форсмажорным. Тем не менее машина заведена, и процесс хорошо управляется. Обещания выполняются. В 2010 году бюджет сиквестирован, срезается там, сям, но в целом бюджет на инвестиционные проекты по животноводству увеличен на 50%, именно на субсидирование. Это оказался один из самых успешных проектов, которые получают отдачу. Здесь виден результат. Вот в 90-е годы все боролись друг с другом, потом выходили из кризиса – бум нефтяной был, ну а потом мудрости хватило – услышали. И лобби всевозможные-аграрные – говорили, что при таком наличии земельного банка, при таких климатических условиях, когда столько у нас пастбищ, – можем! И вот он – результат пришел. И в птице, и в свиноводстве. Нет пока результата в крупном рогатом скоте. У нас свой взгляд на это. Мы считаем, что он к нам и не придет, если к нему подходить с точки зрения советского подхода: вот потребляли 40% и должны потреблять столько говядины. Да не должны, к сожалению. Это может себе позволить только обеспеченное общество с хорошей покупательной способностью, а мы на сегодняшний день таковым не являемся. Поэтому у нас растет доля птицы прежде всего, свинины, полноценного животного белка, ничем не хуже крупного рогатого скота. Сейчас нужно считать самым доступным животным белком птицу и свинью. Темпы и результаты дали правительству понимание того, что это благодатная почва и дает быструю отдачу.

PG Вам лично приходится бурно отстаивать точку зрения, где-то давить, кричать? Или переговоры идут ровно?
Ю.К. Мое дело сегодня как руководителя Союза – услышать и выработать общую позицию по тому или иному вопросу. Для этого у нас есть Совет директоров, где крайняя степень заинтересованности, вот там идут дискуссии. Мы договорились, что после того, как прошли голосования по каждому вопросу, я отстаиваю эту позицию в правительстве. И мне приходится эмоции включать, приходится держать в руках бумагу: вот протокол, вот подписались члены Союза, это не просто частное мнение. Самый известный и самый свежий пример – когда создавался Союз, самой большой проблемой стал импорт живых свиней. Потому что вы видите, какими темпами идет собственное свиноводство, а в это же время колоссальными темпами растет импорт живых свиней. Абсолютно прямое столкновение. И вот все аргументы приводятся, сидят министры, после этого принимается решение. Мы проинформировали, какой огромный ущерб это приносило свиноводству, причем не десятилетиями, а конкретно в этот момент-2009 год: идет падение спроса, при этом идет колоссальный рост собственного производства, правительство совершенно правильно вводит запретительные таможенные пошлины на сверхквотную свинину, а в это время на «живок» пошлина всего 5% и взрывообразный рост импорта. Это привело к обвалу цен, соответственно, рентабельность у всех начинает стремительно падать. Все же закредитованы, взяли громадные кредиты и рассчитывали – ну, 6-7 лет будет окупаемость. А при упавших ценах эта окупаемость улетела на 11-12 лет, соответственно, многие сказали: все, больше свиноводством не будем заниматься. Поэтому эту проблему нужно было решать. И сейчас мы уже можем сказать: правительство нас услышало, увеличение пошлин на живых товарных свиней – с 5% до 40% – с 1 января уже принято.
Как убедить? Казалось бы, очевидная вещь, но, допустим, встает ассоциация убойных предприятий и говорит: а нам выгодно завозить, зачем нам по всей стране собирать свиней, у нас вон траками идет, и никаких проблем. Я сам всю жизнь проработал в мясопереработке, и мы тоже говорили, что выгоден импорт свинины: калиброванная, ровненькая идет – попробуй, собери такую! Но мы понимаем, что это путь в никуда. Точно так же можно говорить, что населению выгодно дешевое продовольствие. То есть завозить импортные продукты однозначно будет дешевле: у них западные субсидии, десятилетиями отработанная технология, у нас ставка кредита 17-20% в кризис, а у них – 1%. У нас в кризис все ставки подняли, а зарубежные – опустили. Как в этих условиях напрямую конкурировать, без поддержки невозможно. Но так постепенно все умрет, зарплату перестанут платить, и даже за те деньги никто ничего не купит. Сейчас это уже не обсуждается, всем понятно: развитие собственного производства – это приоритет.
Поэтому наше предложение: на племенных свиней, которых сегодня не хватает, – чистопородных, которые улучшают генетику, в 2 раза ускоряют рост и так далее, так вот, на племенных свиней – 0% таможенная ставка. Как было, так и остается. Единственное, на что мы потребовали поднятия пошлин, это на домашние виды свиней на убой и на маленьких поросят, которых здесь только откармливают. Это нам тоже надо, потому что мы проинвестировали не только откормочники, но и репродукторы собственные, то есть производство свинины полного цикла. Более того, инвесторы и племенными свиньями сейчас занимаются. Соответственно, настанет время, когда мы поставим вопрос, что и на племенных пошлину надо вводить. Своих будет достаточно, пусть конкурируют!

Юрий Ковалев: «Соединять частные и производственные интересы - это искусство!»PG Какие еще у нас подводные камни и в чем бонусы?
Ю.К. Перспективы одни. И если посмотреть собственное производство – это перспектива роста, но при этом остается и доля импорта. До 12-го года еще можно расти, существенно снижая импорт, но после наступает экспорт. Для промышленного свиноводства сегодня колоссальные перспективы, это высокоэффективная и рентабельная, инвестиционно привлекательная отрасль, и рынок есть. Поэтому с этой точки зрения возможности существенные, если будут заниматься все: если будут инвесторы, будет Союз, который будет доносить их позицию, и если будет правительство, которое будет защищать рынок, продолжать субсидирование, вести квотирование, регулировать этот процесс.
Какие сложности? Я сейчас даже не беру сложности с финансированием, со строительством логистических систем, хотя страна огромная, потому что, если есть спрос – бизнес развивается. И здесь даже болезненный вопрос кадров в конце концов решаем – приходят молодые люди, получают практические и теоретические знания. Я бы назвал более серьезную проблему, у которой нет однозначного решения. Вот вы говорите: мы так и будем плестись в хвосте или нет? В 70-е ведь мы не плелись. У нас, может, производство было в загоне, но интеллектуальная мысль была на подъеме. Сейчас наоборот – производство есть, а научное-то обеспечение достаточно разрушенное, то есть нового поколения ученых практически нет, и это за год-три не решишь. Это серьезно. То есть у нас сейчас технологический прорыв на основе чужих технологий. Та профессура, которая осталась, адекватно воспринимает это, но в силу возраста, в силу отрыва от реальной базы в научных учреждениях смогут ли они ухватить и дальше совершенствовать – это вопрос. Бесспорно то, что сегодня все, что связано с генетикой, племенным делом, будет определять экономику-это уже определяет экономику! – а будущую экономику в еще большей степени. Ведь сейчас даже сложно себе представить, что будет через 10 лет в этой области… Ну, для примера: у нас свинья еще 10 лет назад росла 260 дней, а сегодняшняя растет 170 дней. Привесы у современных пород свиней 800 граммов в сутки, а у тех – 300. То есть сегодня теоретически можно в 2 раза увеличить производство свинины, не строя новых комплексов, заменив старое стадо на новую породу. Но это теоретически. Невозможно оставить старые комплексы и иметь те же показатели. Система кормления, накопившийся бактериологический фон, инженерная система, навозоудаление – фактически все это приводит к тому, что легче строить с нуля. Что еще важно, у нас почти половина выращиваемых свиней находится у крестьян. Мы здесь делаем прогноз, что этот вид деятельности останется на одном уровне, но есть вероятность, что они просто не будут выдерживать конкуренции.
Кроме того, и это специфика рыночной экономики, – как бы ты ни планировал, сидя в кабинете, у каждого предприятия есть свой собственник, у него свое видение, и он еще 10 лет может поддерживать то, что есть. Поэтому у тех, кто сегодня профессионально занимается промышленным свиноводством и рассматривает его как объект для инвестиций, очень большой потенциал для развития. Как минимум, с точки зрения «куда расти» – я уже показал: в два раза выросли и еще в два вырастут в ближайшие три-четыре года. Самые прогрессивные предприятия смогут расти дальше, покрывая убыль в личных подсобных хозяйствах, и покрывать дальнейшее снижение импорта и банкротства неэффективных предприятий. С течением времени должно произойти такое разделение труда: крупные предприятия, которые сейчас занимаются полным циклом, оставят себе функции племенные, репродуктивные и частично откормочные. Другая часть функций откорма будет отходить различным фермерским хозяйствам, которые будут получать уже гибриды на откорм, получать корма и ветеринарную поддержку, и потом гарантированный сбыт. Это в идеале – так, как в развитых странах. И даже личные подсобные хозяйства останутся – они должны остаться для личного потребления, а не для товарного.
Скажите, а как быть со старыми свинокомплексами?

PG Кажется, сегодня это уже раритет, который надо обносить забором с табличкой.
Ю.К. И, тем не менее, это есть. Часть из них умрет. Когда мы говорим, что все промышленное свиноводство выросло на 20% в этом году, то на самом деле имеем в виду не все промышленное свиноводство. Некоторые ведь просто находятся в стабильном состоянии, улучшают стадо, повышают эффективность, но не растут так, как «Мира-торг», «Агро-Белогорье», «Черкизово». Сегодня старые комплексы, даже имея большое стадо, к сожалению, имеют очень низкую рентабельность. У них там конверсия корма очень низкая, падеж большой, ветеринарная поддержка слабая…
Принцип бизнеса, как известно, как можно больше прибыли. Это решается через рост: если у тебя все отлажено и эффективно -ты просто органически растешь или поглощаешь кого-то, а если у тебя есть много активов, но эффективности нет, тогда ты занимаешься технологиями, кормлением, улучшением, снижением уровня падежа, болезнями, ну и так далее. Сегодня высокоэффективные компании имеют 45-48 рублей себестоимость 1 кг свинины, а низкие или средние – 60-65 рублей. То есть разница в 20 рублей на килограмме – это колоссально. Поэтому у каждого сейчас своя задача, и так нельзя говорить, что старые должны умереть. Они работают со своей эффективностью, снижают свою себестоимость, улучшают качество и выход мяса, повышая тем самым прибыль. А есть такие, кто ничего не делает – собственность делят.

PG А вот вы теперь укрощаете лидеров агробизнеса – как оцениваете профессиональный и интеллектуальный уровень руководителей в нынешнем свиноводстве?
Ю.К. Все определяется одним принципом: сегодня здесь частные инвестиции. И это определяет все. Это значит, нужна высокая эффективность. А для высокой эффективности нужно все самое передовое. А для этого нужен определенный интеллектуальный уровень, заинтересованность, мобильность. В целом я могу сравнивать с мясопереработкой. Я видел уровень – назовем их «красными директорами», честно говоря, они отличаются даже по внешнему виду. И некоторые из них, самые прогрессивные, и сегодня остались, просто окружили себя молодым поколением, более продвинутым, со знанием языков. Один человек ведь не может обладать всем, но если он создает команду, это залог успеха. А вот люди, которые «знают все», они уже попроваливались, потеряли предприятия. И сегодня новый собственник – это совершенно новое явление в сельском хозяйстве, крайне интеллектуальные люди, потому что отрасль оказалась очень сложной. Те, кто в нее ввел свои инвестиции, вынуждены был идти и вширь, и вглубь. Оказалось, что не просто купил свинокомплекс – и все само растет, а ты уехал отдыхать. Там столько нюансов, постоянно изменяющихся, без знания которых ты можешь через пару лет потерять самое современное поголовье. Нужно постоянно заниматься генетикой и племенным делом на самом серьезном уровне. Это то, что вглубь. Вширь – нужно заниматься кормопроизводством, а для этого – зерноводством. И дальше – убой, глубокая переработка, потом логистика. Это в принципе неправильно, одна голова не может заниматься всем, но на данном историческом этапе это необходимо. Считать, что кто-то окажет мне услуги по суперсовременному убою, – не дождетесь!
Поэтому сегодня все это идет в виде вертикально интегрированной холдинговой структуры. У меня есть убеждение, что так не будет всегда, по мере развития процесс будет распадаться, и будет выделяться компания по логистике, но ее сначала кто-то должен построить. Строит тот, у кого уже есть продукт – свиньи, у кого уже есть убой и переработка. Например, компания «Мираторг» – вначале они импортировали свинину, потом построили первичные свинокомплексы – сейчас уже миллион животных, – и теперь отстроили убойные предприятия. Ну нельзя же еще ждать – 5-10 лет, пока Россия разовьется и все будет на своих местах. Приходится заниматься самому уже сейчас.

Юрий Ковалев: «Соединять частные и производственные интересы - это искусство!»PG Каковы определяющие качества руководителей компаний?
Ю.К. Как правило, средний возраст 3550 лет. Люди опытные, попробовали себя и там, и там и сейчас целиком сосредоточились на этом деле. Второе – они абсолютные прагматики. То есть уже ни политикой, ни призывами, ни увещеваниями не подействуешь. Каждое слово, каждое движение, вступление в союз, выпуск пресс-релиза – а что мне это даст? Здесь каждый помнит: нужно возвращать деньги через 8 лет. Я говорю «прагматичный». Вот кто-то приходит: у меня лучшие животные, другой спрашивает: на привесе сколько отдаст? – 750 граммов. – Нет, у меня есть предложение по 820. Они вынуждены быть прагматиками, потому что нужно возвращать кредиты. Потому что сколько сегодня бизнесменов, набравших кредиты, ушли или уходят из дела.
Третье – все-таки это увлеченные люди, должна быть увлеченность. Потому что так вот, между делом, не получается, это не на бирже играть или управлять портфельными инвестициями. Так что – увлеченность, прагматизм, опыт. И еще одна черта, ранее агролидерам несвойственная: больше половины из них никогда раньше не были связаны с этим бизнесом. Настолько отрасль оказалась инвестиционно привлекательной, что потянулись люди из других отраслей. Лисовский – яркий пример, и другие, допустим, руководители Останкинского завода. Так что есть и те, кто всю жизнь занимается, и новички – что раньше было невозможно.

PG А вот свойство думать «что мне это даст?» разве не противоречит коллективным интересам? Русский человек ведь всегда был силен коллективным духом? Или он уже исчез? И зачем тогда Союз, да и в чем эта национальная сила тогда?
Ю.К. Я думаю, что вот это и есть самое главное искусство, ведь в основе все равно лежит частная заинтересованность. «Мой» интерес, интересы «моей семьи» – от этого никто еще никуда не уходил. И вот как раз умение соединить частные и коллективные интересы – это колоссальное искусство, которое нам, в том числе в коммунистической системе, не удалось сделать.

PG Ну, частично удалось.
Ю.К. Раз она распалась и оказалась нежизнеспособной – значит, не удалось. А в развитых капстранах система держится. Частный интерес тоже ведь претерпевает изменения. Когда человек голодный – его интересует только, где поесть, когда сыт – его безопасность волнует. И по мере роста благосостояния он уже готов учитывать коллективные интересы. Я считаю, что мы уже переходим к этой стадии. Лидеры отрасли почувствовали вкус инвестиционной привлекательности, каждый понял, что состоялся здесь. А мы должны потихоньку корректировать эту систему, чтобы всем было хорошо.
Ну, еще надо сказать в разговоре об инвестиционной привлекательности свиноводства – иногда этим начинают спекулировать. Мне приходилось выступать и в правительстве, и на совещаниях в Минсельхозе. Иногда там можно было услышать от некоторых горячих голов: «вот, вы там чуть ли не зажрались», рентабельность 20-30% и так далее. Мы говорим: стоп. Давайте разберемся.
Во-первых, когда сегодня говорят о высокой рентабельности, то это относится только лишь к тем предприятиям, которые или практически с «0», или путем полной реконструкции старых комплексов создали современнейшие на сегодня в мире условия содержания, кормления животных, которые целенаправленно используют достижения современной зарубежной селекции и приобретают племенное поголовье из лучших генетических ферм с последующей адаптацией и дальнейшим долговременным положительным эффектом для собственных стад. Кроме этого, им самим приходится заниматься вопросами строительства кормозаводов, убойных предприятий, затрачивая на это колоссальные собственные и заемные средства. Сегодня в стране более 200 компаний, занимающихся промышленным свиноводством. Но только около 10% из них, то есть около 20 компаний, соответствуют вышеназванным критериям и, соответственно, являются высокоэффективными и рентабельными. Мы говорим о рентабельности, достаточной для расширенного воспроизводства. Именно эти 10% компаний благодаря своей эффективности обеспечивают 90% прироста в производстве свинины сейчас, и это сохранится в ближайшие три-четыре года. Именно развитие этих компаний не только обеспечит прирост, но и покроет убыль производства в неэффективных компаниях. Если рентабельность этих компаний упадет, исчезнет поток собственных инвестиций в расширение производства, что с учетом нынешних трудностей с банковским кредитованием приведет к полной остановке в развитии отечественного свиноводства. Из оставшихся 90% компаний около половины при тех же сегодняшних условиях имеют рентабельность, достаточную только для поддержания текущего уровня бизнеса, оставшаяся половина – убыточна и обречена на стагнацию. У них нет другого варианта, кроме как идти по пути, который называется «Инновационное развитие», использование современных технологий в разведении, содержании, кормлении животных и т.д.

PG Вам лично никогда не хотелось переключиться на другую деятельность?
Ю.К. Совсем на другую – это достаточно революционно, такого не было, пожалуй. А вот другой масштаб, другая специфика – с точки зрения анализа, вы работки стратеги и, экспертная работа, вот это как раз то, чем я теперь занимаюсь.

PG Но, может быть, какое-то хобби с лихвой окупает все внутренние запросы и потребности?
Ю.К. Хобби, конечно, есть. Это охота. У каждого мужчины в определенном возрасте работа, безусловно, является любимым делом, но.
(И тут Юрий Иванович достает альбомы с фотографиями, комментарии к которым излишни: лев, бегемот, зебры, медведи, кабаны, леопарды, антилопы… Танзания, ЮАР, Зимбабве…)
Эта охота крайне гуманная. Мы, трофейные охотники, добываем животных только старых, самцов, фактически в чем-то это совпадает с промышленным животноводством: животных в хороших условиях выращивают и везут на убой. Охота в Африке идет по той же технологической схеме: в диких условиях растут звери лет десять, и когда трофей достигает максимальных размеров, его не везут на бойню, а со всего мира приглашаются охотники, они платят деньги, в приключенческих условиях делают свой выстрел и везут домой шкуру, рога. А эти деньги используются на выращивание новых поколений животных, их защиту, ветеринарное сопровождение и т.д., но только в диких условиях.

PG Как родные относятся к тому, что весь дом в трофеях?
Ю.К. Без восторга, но спокойно уже.

PG Все-таки вот такие инстинкты в каждом мужчине сидят?
Ю.К. Однозначно, что это инстинкты, так же как еда. В правильном оформлении они превращаются в удовольствие. Когда тебе 30 и чуть больше, основное удовольствие получаешь от работы. А когда ты старше, нужно еще что-то.
Дарья Хренова
Еженедельный мониторинг стоимости свинины в живом весе (на 17.11.2015)
Регион РФ Цена, руб./кг Изм. в руб.
Курская область 94.00 0,00
Белгородская область 93,0 0,00
Воронежская область 95.00 0,00
Пензенская область 98.00 0,00
Республика Мордовия 104,00 0,00
Республика Татарстан 105,00 0,00