## ## ####
Одной строкой:


Президент компании «Симпл» Максим Каширин — об инвестициях в виноделие и дистрибуцию вин

Бизнес / От первого лица  •  Опубликовано 05.05.2015  •  1777 просмотров
Президент компании «Симпл» Максим Каширин — об инвестициях в виноделие и дистрибуцию винDiageo, Pernod Ricard и другие гиганты успели сделать запасы вина на складах в России, а вот российские импортеры едва выживают, рассказывает президент «Симпла» Максим Каширин. Впрочем, самому «Симплу» пока удается находить покупателей даже для самых дорогих бутылок — от 200 тыс. руб.

— Когда вечером 16 декабря прошлого года стоимость евро поднялась до 100 руб., у вас не было паники?
— Нет, курсовые скачки — не повод считать, что у бизнеса какие‑то фатальные проблемы. Известно, на рынке бывают сиюминутные всплески, мы с этим уже сталкивались. Поэтому в тот вечер меня волновал не столько курс, сколько то, как ситуация будет развиваться дальше. К тому же то, что произошло в конце 2014 года, — не так катастрофично по сравнению с девальвацией 1998 года. Тогда я уже был в винном бизнесе и могу сказать, что это была настоящая жесть — курс доллара моментально увеличился в четыре раза. По сценарию того кризиса сейчас курс должен был бы уйти с 55 до 220 руб. за €1! Но этого, к счастью, не произошло. Мы взяли короткую паузу и на неделю приостановили отгрузки, чтобы принять взвешенное решение и потом провести действительно разумную корректировку цен. И уже через неделю мы вернулись к тем самым ценам, которые планировали поставить в середине декабря, а именно исходя из курса 65 руб. за €1. То есть мы подняли стоимость наших вин всего лишь где‑то на 18%, с учетом того, что до этого у нас был курс примерно 55 руб. за €1.

— А на сколько выросли цены на ваши вина за год? Если взять соотношение год к году на середину апреля.
— Год назад мы рассчитывали цены с учетом курса 45 руб. за €1. Вот и считайте — начинали год с курсом 45, закончили с курсом 65. Соответственно, цены выросли на 44%.

— Серьезный рост. Как он отразился на продажах?
— Падением.

— Насколько глубоко?
— Трудно сказать. Январь закончили в сильном минусе, в феврале минус был меньше, в марте продажи еще немного улучшились. В апреле, думаем, ситуация стабилизируется и просадка будет уже совсем маленькая. То, что в январе будет бешеное падение на всех рынках, было ясно: в декабре население избавлялось от рублей с такой скоростью, что было очевидно — в начале года у людей уже не будет денег. Плюс такие длинные праздники были в первый раз — 12 дней реального отдыха. Люди потратились, кто‑то уехал отдыхать, многие, думаю, пили и ели дома, а не в ресторанах. Поэтому падение в январе составило порядка минус 50%.

— А если сравнить итоги 2014 года по сравнению с 2013‑м?
— Рост. Где‑то 10–15% по выручке. Мы не раскрываем показатели. Но могу сказать — мы большая компания, давно считаем на сотни миллионов евро.

— А каков план на 2015‑й?
— Мы поставили план по приросту где‑то 20%, заложив в бюджет курс в 60 руб. за €1. Мы были вынуждены зафиксировать единый курс бюджетирования, понимая, конечно, что ситуация может меняться.

— Если говорить про новые рынки и каналы продаж, считается, что качественное вино, которым торгует «Симпл», — столичная история. Сколько у вас приходится в продажах на Москву?
— Около 70–75% продаж приходится на Москву и 25% — на Петербург и регионы. Но неправильно думать, что хорошие импортные вина — это московская история. Во всех городах-миллионниках люди путешествуют в Европу, Америку. Да, там, может быть, верхняя ценовая планка другая — если Москва немножко unlimited в плане цены, то там вверху отсечение происходит раньше. Я считаю, что наша задача на ближайшие года три — сделать пропорцию по продажам в Москве и регионах минимум 65 на 35, а может быть, даже 60 на 40. Я не вижу возможности, например, удвоиться в Москве. В регионах я могу удвоиться и утроиться, потому что там мы еще слабенькие. Мы там есть, «Симпл» занимается дистрибуцией практически по всей России, но перспективы и возможности намного масштабнее. Однако срок реализации такой цели — минимум 3–5 лет.

— У вас в портфеле есть очень дорогие вина, например Petrus, цены на который начинаются от 200 тыс. руб. В такой категории много за год продаете
— Мы продаем много Petrus, мы одни из крупнейших продавцов этого вина в России. Но это специфические клиенты, я бы не хотел их раскрывать. Это специальные заказы. То есть люди не приходят в наши винотеки Grand Cru, чтобы купить Petrus. Мы такие дорогие вещи возим под конкретных клиентов, и, когда с этими клиентами возникает понимание, что будут системные закупки, мы именно для них делаем заказы.

— Но такие клиенты все‑таки остались, несмотря на кризис?
— Все продается всегда.

— Полтора года назад «Симпл» получил эксклюзив на продажу линейки тосканских вин Никиты Михалкова…
— Это не так. Мы партнеры, но у нас нет соглашения, что мы единственный продавец этой линейки вин. Никита Сергеевич нас выбрал, конечно, не случайно — он знает «Симпл», у нас определенная репутация. И в данном случае мы скорее выступаем просто как импортер и дистрибьютор, который помогает своему соотечественнику. Так мы помогли ему «встать» в «Аэрофлот», с которым сотрудничаем, хотя у него там были и свои контакты. Во время Олимпиады его вино «летало» на рейсах в Сочи. Мы оказываем аналогичные тактические услуги и другим россиянам, тем, кто владеет хозяйствами в Европе и чьи вина мы помогаем продавать. Это скорее сервис, а не корневой наш бизнес.

— Говорят, что во Франции и Италии сейчас достаточно много хозяйств, которые были куплены российскими бизнесменами.
— Да. И не только бизнесменами.

— Знаете десятки таких примеров?
— Трудно сказать. Думаю, десятки точно. На счет сотен не могу сказать, но десятки однозначно.​

— Сколько стоит купить шато в Бордо?
— А сколько стоит купить часы? От рубля до бесконечности. Нет определенной цены. Россияне покупают хозяйства не только в Бордо, но и в других регионах Франции и Италии. Последний тренд Испания — сейчас там дешево. Многие покупают, не понимая этот бизнес. Потом несут убытки, вкладывают каждый год в хозяйство деньги, считая, что оно когда‑то окупится. Абрамович какое‑то время назад заходил и присматривался к винным хозяйствам. Вы понимаете, какой уровень цен его интересует?

— В Италии?
— Да. Такие люди покупают статусные вещи, где вопрос даже не в стоимости вина, а в стоимости владения. Такой человек, как Абрамович, не будет покупать безымянный виноградник на Сардинии, потому что он находится по соседству с его домом. Он по‑другому рассуждает: ему нужно хозяйство, соответствующее высокому уровню владельца, являющееся настоящей легендой. Таких хозяйств, может быть, всего 100–200, но только они и заслуживают внимания. Вообще, цены на этом рынке варьируются от 200–300 тыс. до десятков и сотен миллионов евро. Вы можете купить в Бордо хозяйство за €3 млн, а можете — за миллиард и больше.

— «Симпл» не рассматривает возможность добавить к портфелю что‑нибудь российское?
— Да, мы рассматриваем такую возможность. Мы с интересом следим за российским виноделием и за Крымом с интересом следим. Но мы не готовы инвестировать. Как говорят англичане, если хочешь обанкротиться, есть два пути: если хочешь с удовольствием — играй в казино, если хочешь гарантированно —вложись в сельское хозяйство.

— Когда в августе было введено продовольственное эмбарго, вы не опасались, что под запрет попадет и импортный алкоголь? Крупные международные компании, работающие в России, от испуга забили все свои российские склады продукцией…
— Опасения, конечно, были, мы же нормальные люди. Но потом мне стало понятно, что санкции вводятся против товарных групп, где очень короткие стоки и очень быстрые закупки с высокой сезонностью. То есть эти санкции должны были сразу ударить по партнерам за рубежом. Вино и вообще алкоголь под эти критерии совершенно не подходят. Введение санкций на такие товары не даст моментального желаемого эффекта в ближайшее время. Рынок почувствует такие санкции только месяцев через девять.

— Но запас на всякий случай вы сделали?
— У российских компаний нет таких денег. А западные партнеры, с которыми мы работаем, не готовы столь мощно инвестировать в создание запасов на российском рынке. Мы посчитали, чтобы сделать запас, нам нужно заплатить порядка €15 млн дополнительных таможенных платежей. Такую большую финансовую нагрузку практически ни одна русская компания не потянет. А если говорить про большие международные компании — Diageo, Pernod Ricard, Bacardi, то они просто переместили большие объемы своего товара с одного собственного склада в Европе на собственный же склад в России. В итоге они оказались в выигрыше: ввезли товар по очень разумным курсам — 50–55 руб. за €1, полностью заполнили стоки и получили хорошую себестоимость. Курсы пошли вверх, а у них остался товар по старой цене. И на этой цене они стали в определенном смысле демпинговать против нас на рынке.

— В связи с нашей финансовой ситуацией в России западные партнеры не стали ли требовать предоплату?
— Нет. Плохие новости в том, что западные страховые агентства, которые страховали долги русских компаний-импортеров, перестали открывать лимиты на Россию. Говорят: ребята, вопрос не в вас лично, вы хорошие, у нас с вами нет проблем, все четко, но мы на страну ставим стоп.

— Еще одной громкой историей на рынке стало банкротство «Русь­­импорта» — одного из старейших винных импортеров страны. Многим ли торговцам вином придется уйти с рынка?
— Что касается «Русьимпорта», это не банкротство, а попытка спастись от кредиторов, и очень некрасивая попытка, которая бросила тень на всю нашу отрасль. Александр Мамедов [основной владелец «Русьимпорта»] поставил всех нас, российских импортеров, в очень некрасивое положение. Не выполнив обязательства перед Альфа-банком и другими банками, он показал, что компания-импортер может так поступить. На нашу отрасль стали закрывать лимиты. Я общался со многими банкирами, они говорят: теперь боимся вам всем верить, потому что мы берем в залог ваши товары, приходим, а товаров нет. При этом «Русьимпорт» продолжает отгрузки контрагентам. Я думаю, что им в определенном смысле конец в любом случае. Такие вещи не прощаются, особенно «Альфой». Возможно, у них есть какие‑то козыри в рукаве, но глобально, полагаю, прежнего «Русьимпорта» больше не будет — рынок этого не простит.
Что касается других, то видимые последствия от сложившейся ситуации проявятся позднее. Будут очень показательными май, июнь, июль. Мы посмотрим, кто переживет и выдержит настоящие условия. У всех тех, кто занимается импортом с отсрочкой платежа, пик заказов приходится с сентября по декабрь — под новогоднюю продажу. Оплачивать закупленное вино надо в период с апреля по июль, то есть уже сейчас. Банки денег особо не дают, в том числе из‑за истории с «Русьимпортом». А собственные денежные запасы у многих компаний уже исчерпаны.
Денис Пузырев РБК Daily
Еженедельный мониторинг стоимости свинины в живом весе (на 17.11.2015)
Регион РФ Цена, руб./кг Изм. в руб.
Курская область 94.00 0,00
Белгородская область 93,0 0,00
Воронежская область 95.00 0,00
Пензенская область 98.00 0,00
Республика Мордовия 104,00 0,00
Республика Татарстан 105,00 0,00