## ## ####
Одной строкой:


Мушег Мамиконян: «Свои позиции нужно излагать по зову сердца…»

Бизнес / От первого лица  •  Опубликовано 19.01.2011  •  4348 просмотров
Масштабы информационного поля огромны, а вопросы аграрного сектора лежат так далеко от зоны обывательских интересов, что подробности многолетней борьбы за высокий статус отрасли могут долгие годы оставаться за кадром. В 1998 году в России был учрежден Мясной союз, во главе с академиком Иосифом Александровичем Роговым, и… здесь логично последовала бы фраза «и страна узнала своих новых героев». Но. узнала пока далеко не всех, хотя каждый метр российской мясной промышленности нынешним руководителям в свое время давался с боем. Мы встретились с одним из них – президентом Мясного союза Мушегом Мамиконяном. Тридцать лет назад Мамиконян окончил Ереванский политехнический институт, потом аспирантуру Московского технологического института мясной и молочной промышленности. Сегодня под его фамилией – более 100 патентов технических и технологических изобретений, Государственная премия РФ в области науки и техники и – десятки статей и меморандумов, в свое время активно влиявших на формирование нашей аграрной стратегии.


Мушег Мамиконян: «Свои позиции нужно излагать по зову сердца…»Persona Grata. Мушег Лорисович, руководителей Союзов первым делом мы спрашиваем о лоббировании, контактах с правительством и т.п. А вот какую роль играет здесь наука? Научные подходы, научные достижения, вопросы образования – всему этому отводится место в деятельности вашего союза?
Мушег Мамиконян. Раз мы начали с науки, я предлагаю все интервью построить на научной схематике. Что означает научная схематика? Мы можем классифицировать типы союзов, типы подходов, типы функций – для того чтобы разложить все по полочкам. Иногда сложные вещи следует максимально примитизировать. Какие типы союзов и ассоциаций существуют в пищевой промышленности? Есть несколько десятков союзов и ассоциаций, и, возможно, вы скажете, что это ужасно много, мол, чиновникам не разобраться, на кого им ориентироваться. К тому же союзы и ассоциации конкурируют между собой… Но я один из тех немногих людей, которые считают: чем их больше, тем лучше. Почему большое количество дает больше плюсов, чем минусов? Потому что аграрная стратегия России пока еще не выработана, официально не объявлена, и досконально не прописано, в каком направлении, какими темпами она должна развиваться. Исходя из этого, чем больше групп бизнеса будет участвовать в этой дискуссии, тем больше будет учитываться общественно-профессиональное мнение для выработки аграрной стратегии России. Чем больше участников, тем лучше видно, где умные вещи, где глупые или просто недопустимые, когда лоббируются интересы одной группы людей, которые противоречат интересам страны. Одновременно и само время делит все на плохое и хорошее, на возможное и невозможное. Пока мы проходим тот исторический путь, когда чем больше активистов и участников – тем лучше. Зато потом все встанет на свои места. При том разнообразии природы, которое мы наблюдаем, возможно многообразие форм и синтезирование правильных гибридов. В этом случае это полезная функция.
Есть компании, союзы и ассоциации, которые созданы для лоббирования интересов конкретных групп производителей. Но здесь еще очень важно обозначить временные лаги – в одно время ставились одни задачи, потом другие. В середине 90-х годов, когда формировался наш союз, в конце 90-х, в начале нулевых – важно понимать, когда, потому что идет миграция функций и мимикрируют сами компании, которые раньше не занимались животноводством, а сейчас стали, раньше не занимались переработкой, а теперь начали заниматься. Немало примеров, когда предприятия, собиравшиеся, чтобы лоббировать те или иные решения, сегодня выступают против этих решений. Если переработчик хотел, чтобы цена на сырье была ниже, и говорил, что мы не должны поднимать пошлину на сырое мясо, то, став производителем большого объема свиноводческой продукции, на которой он зарабатывает больше денег, он осознанно мигрирует в сторону союзов и ассоциаций, заявляющих точку зрения, противоположную той, что он хотел услышать 7-8 лет назад. И это нормально.

PG Кто это, например?
М.М. Например, Черкизовский, Останкинский, Микояновский холдинги. Они были переработчиками 12 лет назад, потом стали крупнейшими производителями сырья и сейчас в авангарде того, чтобы аграрная стратегия реализовалась в том виде, в каком она диктуется действиями правительства: уменьшить квоты, увеличить неквотный завоз, то есть они сами поверили и содействовали новой аграрной политике в России, и эти проекты стали реализовываться. Они увидели результативность, стали животноводами в большей степени, чем переработчиками. Поэтому, естественно, идет миграция функций.
Второе. Даже внутри одной и той же отрасли могут быть разные интересы или преподноситься разные интересы. Типичный пример – зерновой рынок. Есть Зерновой союз, есть Союз производителей зерна, многие участники этого рынка пока еще большой разницы не увидели, и в молоке есть производители и переработчики, интересы которых сходятся и расходятся. Для зерна, например, многие считают, что слишком рыночные подходы – это вредно для зернопроизводителей, это означает, что можно отмаркировать людей, которые «за экспорт», и консерваторов, которые за то, что «наше зерно нужно нам самим».
Мясные союзы достаточно сильные и компетентные. Есть те, что направлены на лоббирование интересов российских животноводов, два из них очень крупные и четко структурированные, это Росптицесоюз и Свиноводческий союз (он новый, хотя участники там все старые, но форма работы – новая). Туда принимаются только те компании, которые выращивают свинину. Других не пускают, чтобы не было внутри союза смешения интересов – ни кормовых производителей, ни переработчиков. Есть союз, который больше склоняется к поддержке импорта, – это Национальная мясная ассоциация, серьезная организация, которая в составе имеет крупных импортеров. Там та же форма миграции функций, потому что операторы этого рынка меняют свои бизнес-функции на мясопереработку.
Возникают новые группы ассоциаций и союзов, которые не нашли себя на новом поле лоббирования, их интересы никто не защищает, и я считаю, это тупиковый путь. Это те компании, которые занимаются убоем животных, выращенных вне таможенных границ РФ, например, в Польше и Прибалтике, а потом ввозят их сюда в качестве «живка» по заниженной цене. Что категорически будет отвергаться аграрной стратегией России. Они находятся в заблуждении, но надо понимать, что иногда случаются бизнес-конструкции, развитие которых невозможно.
Есть союзы, которые формируются под персоналии, – форма поддержки людей в тех или иных отраслях, чтобы не терять специалистов. Это хороший способ продления карьеры. Здесь инициатива идет не от оператора рынка, а от уважаемого человека. Но это менее характерно для пищевой отрасли.
Есть союзы, которые не ставят целью лоббирование и даже от этого дистанцируются. Вот Мясной союз вначале имел две-три цели, которые реализовались. Наша деятельность в основном направлена на просвещение, а не на лоббирование…

PG Не могли бы вы рассказать о реализации этих двух-трех целей?
М.М. В середине 90-х годов те элементы аграрной стратегии, которые сегодня считаются общепринятыми и которые декларируются и высшим руководством страны, и чиновниками, были в загоне. Количество радикальных рыночных экономистов было тогда больше, чем консервативных. Хотя село всегда более консервативных подходов требует, даже мир ВТО разделен на переговоры и на переговоры по линии сельского хозяйства, потому что там требуется определенный консерватизм и обязательно государственное участие. Исходя из этого общего штампа, рыночные руководители 90-х просто закрывали уши, когда кто-то из аграрников что-то говорил, потому что они все носили штамп красных директоров, людей-ретроградов, консерваторов, и их не слушали, даже если они говорили хорошие вещи. Поэтому нужно было просвещать, в том числе и более просвещенных экономистов, которые в тот момент были у власти.
Задача была очень сложная, она скорее носила политэкономический характер, нам нужно было выйти на уровень международных знаний, имеющих свою специфику. Этот сложный период преодолели заинтересованные люди, которые должны были привлечь «справку» международного характера, справку я ставлю в кавычки, в виде специалистов с международным опытом, которые могли бы на равных поспорить с нашими радикальными экономистами. Например, вы знаете, что международные организации так или иначе консультировали российское правительство в 90-х годах, и мы также попытались сделать определенные шаги. К подготовке материалов о том, что происходит в российской мясной промышленности, мною лично был приглашен американец, проработавший какое-то время в России. Мы практически от его уст готовили материал, для того чтобы сохранить достоверность живого языка, – не от красных директоров, а от международной организации. Он как раз написал письма послам всех стран, которые занимались поставкой продуктов в РФ, в том числе и в Америку, и в Европу, о том, как оценивает ситуацию иностранный специалист, и тогда в рыночное информационное пространство стали сбрасываться такие вещи, как недопустимые экспортные субсидии этих стран, демпинг, рассчитанный такими-то критериями, расследование излишнего влияния импорта на экономику Российской Федерации. Те вещи, которые даже были прописаны в рамках международных прав, соглашений по торговле, и в российском законодательстве какие-то элементы были, но которые не учитывались, потому что законодательство только формировалось, были только постановления. В этот момент очень важно было обратить внимание на аграрный сектор, нужно было эти знания привносить. Разумеется, в таком тактичном виде, чтобы это было не оскорбительным для конкретных людей.
Мушег Мамиконян: «Свои позиции нужно излагать по зову сердца…»Поэтому Мясной союз начинался с участия в работе сотрудничества в рамках международной торговли с Торгово-промышленной палатой Российской Федерации. Мы обратились именно туда, потому что основной проблемой 90-х была излишняя поставка в Россию продуктов, имевших очень маленькую стоимость. Это разрушало не только мясную промышленность, но сделало невозможным развитие обувной промышленности, трикотажной, текстильной. Официальные органы, министерства и ведомства считали, что Россия может иметь достаточный доход по экспорту энергоносителей, и необязательно претендовать на то, чтобы мы все производили у себя. Это было очень логично со взгляда ВТО на Россию и было очень интересно всем странам, имеющим избыток производства и не имеющим рынка. Поэтому Россию с удовольствием приняли бы во все организации, если бы она открыла все свои рынки. Отчасти это и было сделано в 90-х, конечно, были и политические причины – боялись голода и холода, – поэтому такие радикальные изменения были допущены, но «выгнать» импорт обратно будет невозможно или очень трудно. Невозможно, например, изменить ситуацию с обувной промышленностью, то же самое – трикотаж, есть отрасли, которые впустили и так все останется.

PG Быть может, что-то и к лучшему, говорят же, что наш автопром уже никогда не достигнет мирового уровня.
М.М. Иметь высокое качество автомобилей и мяса – это одно и то же. Любая отрасль может стать высококонкурентной, если есть мозги, желание и воля. Например, почему мы не могли сделать хорошую обувь, мы же не говорим о четырех парах обуви для топ-моделей, как у итальянцев, мы говорим о большом производстве для широкого потребителя. Этот рынок занял Китай. Что, у нас обувная промышленность была хуже? Нет, была лучше. Достаточно было иметь волю и желание. Мы обувную промышленность упустили уже навсегда. Почему? Потому что в рамках переговоров о присоединении в ВТО, если вы до сих пор не имеете существенных успехов в этой отрасли, вы не можете претендовать на отрасль. Вовремя не заняли – потеряли отрасль. Останутся мелкие ниши – пуанты, спецодежда и т.д.

PG Мясная промышленность успела занять свои позиции?
М.М. Когда доля импортной продукции стала подходить к 30%, мы сформировали рабочую группу, работали с Торговопромышленной палатой и привлекали западных специалистов. Мы первыми поняли, какие механизмы применяются для удешевления цены, и любая страна, даже в рамках ВТО, такие меры может принимать. Мы претендовали на то, чтобы Россия приняла адекватные меры.
Наконец в 98-м были приняты решения, которые, по крайней мере, переработанную мясную продукцию защитили. Мы считали, что таким образом сможем и в будущем защитить сырье. Но лобби импорта было очень влиятельным в те времена. Поэтому соглашение с Америкой о поставке куриного мяса считалось нормой приличия. Хотя я считаю, что это – норма неприличия, весь мир смеялся над тем, какие глупые ошибки мы допускали с закупкой куриных окорочков. В 2000-2001 годах стало ясно, что еще мы потеряем, если не обеспечим в России экономический передел. Поэтому стали формироваться группы влияния, а при президенте Путине стало формироваться однозначное четкое понимание, что мы должны животноводческую продукцию обеспечивать сами. Так возникли национальные проекты.

PG А разве могла существовать альтернатива? Ведь когда страна выходит из кризиса, зреет понимание развития собственных отраслей.
М.М. Вы являетесь хорошим клиентом для той начальной работы, которую мы проводили. Даже высокопоставленные чиновники Министерства сельского хозяйства в середине 90-х годов давили на Министерство экономики – на комиссию, которая открывала те или иные рынки для поставок продукции в Россию. Любая делегация обсуждала только один вопрос – как улучшить ИХ продажи сюда, в Россию. То, что сейчас стало местом общепринятым, – следствие информационной поддержки, национальных проектов. Тогда всего три человека об этом говорили, теперь каждый считает, что он и сам так думал!
Гайдаровские реформы были нужны, но не на долгий период. Нужно было на два года открыть, а потом посмотреть баланс, потому что уже было ясно, что цена имеет определяющее значение для насыщения прилавков. Достаточно было отпустить цены и не впускать импорт продовольствия. Это пройденные ошибки, но это все надо было объяснять, расставлять по полкам, и чтобы вас еще при этом слушали. Воля, стремление, движение, обоснованность, грамотность. К тому же в России, пока царь не скажет, ничего не меняется. Мы дошли до Ельцина, для того чтобы он сказал: «эти люди – правы». Делали пресс-конференции, у нас все бумаги были правильные. По указанию «царя»: в 24 часа разобраться – с ведомством, которое занимается таможней, и с Министерством экономики, – мы в течение 24 часов проработали с чиновниками, на которых «пожаловались». Он публично дал поручение на исправление того безобразия, а мы были в роли тех, кто на них «настучал». Нас спрашивали: а зачем вам это нужно, импортное лобби сильнее! Но так ведь и проявляется гражданская позиция. Я был инициатором многих действий, но для того периода все это было опасно, и многие не понимали, почему я это делаю. Но это возымело в итоге большое значение, и сегодня то, что вы говорите, все воспринимают как должное. Понимая, что на нашем рынке доля импорта конечных мясных продуктов только 3%.

PG Вы стали интеллектуальной оправой борьбы за «правое дело»?
М.М. По профессиональному образованию я процессовик-инженер мясной промышленности, специальность – по машинным аппаратам пищевого производства, и кандидатскую защитил по этой же теме. Потом уже я стал экономистом.
Я был топ-менеджером Черкизовского агрохолдинга, и все началось с того, что мы внедряли в Россию лучшие технологии, лучшее оборудование, а при этом на наш рынок приходили продукты, которые не соответствовали тому уровню, который мы уже обеспечивали. Черкизовский холдинг был центром внедрения новых инвестиций в модернизацию производства – с того периода и по настоящее время. То есть лоббирование должно носить не только запретительный характер. Вы должны на собственном рынке дать адекватный продукт или быть наготове его предоставить. Иначе за этим – упущенное время, упущенные возможности, упущенная конкурентоспособность, упущенные материальные ресурсы. А у нас даже началось с опережением. Мы построили лучше, чем на Западе, переняли опыт, оборудование, технологии, и поэтому глава государства увидел, о чем идет речь. Это было не по принципу «защитите, мы умираем!», как все в это время. Мы и не собирались быть отдельной ассоциацией, это была группа профессионалов в отрасли, и мы инициативной группой пришли в Торгово-промышленную палату. После принятых решений многие поверили, что это возможно, и было решено создать союз. Он был всегда на общественной основе, у нас, в отличие от других союзов, никто не получает деньги. Таким образом, основная цель, основная функция привели к тому, что возник союз. Уже Зерновой союз и другие существовали в то время, и мы решили создать, чтобы на постоянной основе это делать.

PG Какова была ваша коммерческая заинтересованность?
М.М. Никакой, абсолютно. Мы были объединены идейно, топ-менеджеры разных компаний, которые представляли, в том числе, и иностранных инвесторов Российской Федерации. Генеральный директор «Кампомоса» – Ковалев был представителем интересов западного капитала на мясном рынке России. Он был в активе, говоря, мол, зачем здесь инвестируем и привносим сюда лучшие технологии, когда отношения международные разрушают экономику России? Американский аналитик Майкл Хармен, который работал в России, сказал: слушайте, это безобразие с точки зрения Запада, и написал трогательное письмо послу США в РФ, оно было опубликовано везде: я, как честный, порядочный специалист, могу сказать, что моя страна, моя родина, вредит той стране, в которой мы проводим гуманитарные программы. Это привело к тому, что как раз те люди, которые стали изучать, что здесь происходит, смогли разобраться в ситуации, – невозможно было не поверить искренним голосам.
После этого, как раз за те самые 24 часа, были изменены таможенные пошлины, и, чтобы не было нарушений с точки зрения занижения стоимости, была введена специфическая составляющая, не менее стольких-то процентов.
И вот со временем возникла очень конкурентоспособная мясная переработка в России – есть компании, которые имеют такой же объем технологий, как на Западе, и они стали формировать сильные группы в регионах. Потребовалось сырье. Им было выгодно покупать импортное сырье, потому что оно более совершенно с точки зрения подготовленности для переработки. У нас были только туши, говядина, которая дороже. И возник конфликт: несоответствие российского про-изводства сырья с требованием конечного спроса. Поэтому Мясной союз не мог сказать – закройте импорт, потому что переработка стала бы неконкурентоспособной. И поэтому, когда квоты вводили, сказали: давайте на это пока не будем вводить, а на это будем. В итоге многие наши участники обижались на нас: как же вы действуете против импорта мяса, когда это мясо – наше сырье? Мы разъясняли. А потом определенное количество наших же участников стало производителями сырья, и они уже совсем в другую сторону ушли, говоря, что ваших усилий недостаточно, и стали участниками других союзов, птицеводства и свиноводства. Я описываю всю эту ситуацию так подробно, чтобы стало понятно: чем больше таких союзов, тем лучше, одни будут устаревать, другие создаваться. В конце концов мы выйдем на генерацию не ста союзов в пищевой промышленности, а двадцати-тридцати, которые будут явно и гармонично блюсти интересы тех, уже укрупненных, усиленных, конкурентоспособных холдингов, которые останутся после 10-летнего роста, к 20-му году.

PG До каких рубежей мы уже добрались благодаря вашей активной инфо-поддержке?
М.М. Правильное введение тарифной политики в области импорта конечной мясной продукции – одно из принципиально важных решений, после этого переработку стало возможным оставить здесь и развить. Это был 1998 год. Вторым принципиальным решением, в котором Мясной союз сыграл решающую роль, было сохранение для мясной группы товаров льготного НДС. 10% вместо 18%.Третье – это система квотирования. Выведение из квот в 2003 году свиного жира, шпига, шкурки позволило иметь в России то сырье, которое у нас пока не производится. А уже за последние два года у нас появились огромные холдинги, которые начинают великолепно справляться с этими функциями, например, «Мираторг» в Белгороде сделал глобальный проект и уже на мировом уровне разделывает сырье. Другие компании следуют в том же формате. В России уже возможно также разделенное по сортам, по типам, по годности тех или иных процессов переработки получение продуктов высокого качества.

Мушег Мамиконян: «Свои позиции нужно излагать по зову сердца…»PG Теперь вернемся к вопросу внедрения союзом научных подходов?
М.М. В экономическую науку мы пришли из необходимости изучить международную практику торговли продовольствием, и мясом в частности, и привлекли сюда экспертов. Поэтому здесь мы проводили исследования международной торговли, исследования правил ВТО, это явилось объективной базой знаний экономики переходного периода. На этой основе писали огромное количество аннотаций, интервью, собеседований, писем чиновникам, которым и передавали знания в виде меморандумов.
Что касается новых технологий и инноваций… Наш союз поддержал проект обзора технологического развития и помощи предприятиям, которые нуждались в этих знаниях. Когда мы говорили об импорте, упомянули также о том, что импорт был дешевый, но пока вы не будете делать дешевые продукты в вашей отрасли – лоббирование неэффективно. Оно вредит уже конечному спросу. Смотрите. Яркий пример. Польские, американские сосиски, вареная колбаса, датская, бельгийская, – все эти товары были дешевле, чем российские. Но даже при одинаковых ценах они бы продавались лучше. Почему? А они были более удобны для новой системы торговли. Новая система торговли отличалась от государственной системы распределения товаров, которая предусматривала огромное количество участников, обеспечивающих логистику – перегрузку, хранение, взвешивание. А импортная продукция стандартна по ящикам. Ее можно не по весу передавать, а по счету. У нас возникла новая задача – добиться стандартного веса каждого изделия, стандартного веса маленькой упаковки и т.д. Это все большой вопрос. Точно так же, как и длительность сроков хранения. Если колбаса у вас три дня хранится, вы не можете конкурировать с той, что хранится 60 дней. Первая логическая вещь против импорта – все стали говорить, что их продукция искусственная, в ней консерванты, что является полной глупостью. У нас популярен спиритический подход вместо научного. На самом деле получение стандартного веса и длительность сроков хранения никак в мясной промышленности не связаны с применением тех или иных консервантов. Это связано с герметичностью упаковки и с термической обработкой. Вот это уже технологичные производственные вещи, научные инновации, которые помогли большому количеству предприятий: научиться делать стандартный вес и увеличивать сроки хранения без применения консервантов.

PG Как вы распространяете информацию?
М.М. Проводим научные конференции, поддерживаем те компании, которые продвигают новые технологии и технику. Информация печатается в профессиональных журналах: «Мясное дело», «Мясной ряд», «Мясная индустрия». Это направлено на весь рынок, и это хорошее содействие тем компаниям, которые продвигают правильные и своевременные идеи для России. Например, в то время нужно было обеспечить те же потребительские свойства, что были предложены импортерами. Для обеспечения таких проектов нужно было акцентировать внимание на том, что именно в данном случае помогает.
Наше последнее экономическое участие – это работа по закону о торговле, который не мог быть идеален изначально, это неизбежный ход истории. Но актуализация этого вопроса, участие в нем привели, по крайней мере, к важным и нужным выводам для предприятий. Каждое предприятие может просчитать, сможет ли оно быть партнером для сетей, доминирующих на рынке, или выберет другой курс развития, например, будет производителем по частным заказам. Если это небольшое предприятие, оно может локализоваться на каком-то географическом секторе. Закон о торговле позволяет каждому определить, сможет ли он жить в этой ненормальной, с моей точки зрения, системе или не сможет.

PG Ваша просветительская деятельность не распространяется также и на подготовку кадров?
М.М. Российский бизнес в целом не имеет регулярного способа переподготовки персонала. Любого директора любого предприятия спроси: «Какая основная проблема в России?» – он скажет: кадры. На кадровом рынке сложилась неадекватная ситуация. Но если спросить, что конкретное предприятие делает в области улучшения этого вопроса, мало кто что-то ответит. Ответят банки, ответят госкорпорации, где есть халявные деньги. Когда предприятие работает в жесткой конкуренции сети, там не понимают, насколько важно оторвать последнюю копейку и направить на кадры. Второе: законодательство в кадровой сфере не позволяет удержать работника. Вот я его обучу, а он убежит работать в другом месте. Воровство кадров получается более выгодным, чем воспитание. Это важная задача, которая не решается в нынешнем правовом поле. Единственное, что возможно, – обеспечить дополнительную мотивацию человеку. Это любовь к бизнесу, которым он занимается. А вовлеченность предприятий в деятельность тех или иных союзов дает вовлеченность в интеллектуальную деятельность новых интеллектуальных потоков, и это дополнительная мотивация человеку, что он причастен к чему-то важному. Все это больше психология. Других способов воздействия пока не имеется. Территориальная немобильность нашего населения также является проблемой.

Мушег Мамиконян: «Свои позиции нужно излагать по зову сердца…»PG И не может быть никакого прорыва в кадровой политике? А нельзя ли действовать так же решительно, чтобы потом, имея положительный результат, все снова приняли это за данность?..
М.М. Я понимаю, о чем вы говорите, эти вопросы периодически поднимаются и упираются в бюджет. Но я вижу истоки, сегодня формируется общность молодых людей, которые не имеют отношения к политике и только профессией интересуются. Это новое поколение, и этим людям до 25 лет. Они буквально заражают свое окружение. Таких я видел и в Москве, и по регионам – новая общность, нацеленная на карьеру. Для молодежи возвращается авторитетность быть востребованным в своей специальности. Есть примеры, когда инженер становится богаче тех, кто украл. Формируется новое поле авторитетов, новая мода на знания и вознаграждение – новый стимул, резолюциями этого не решить. Нужно, чтобы в обществе стал героем человек, который хочет развиваться в профессии. А не тот, кому повезло. Чтобы глянцевый образ поменялся на реальный образ тех, о которых мы говорим. Вот образы современных героев диктуются госзаказами. Из последнего – образ правильного милиционера. Но от этого тоже тошнит. А новый образ героя труда где?!! Я вообще считаю, что информационное поле живет само по себе, а жизнь идет сама по себе. Есть молодые люди, герои сегодняшнего дня, но их никогда не покажут на экране. А ведь «в начале было Слово»! Важно формировать новых лидеров отрасли, и, пока мы ищем национальную идею, пора определиться с новым героем.
Образы, которые нам потребуются, – это деятели, работавшие в хозяйственной сфере в период реформ, например, в столыпинский период, в индустриализацию. Я до сих пор считаю, что 17-й год был для нас катастрофой, из которой мы до сих пор не можем выбраться. Но, тем не менее, один из возможных героев – Микоян. Не потому, что он армянин (смеется)! Это тип человека, сочетавшего идеологию и промышленность на высоком уровне, создававшего новые категории товаров для страны, как мороженое, это очень большая инновационность в голове. Вот таких героев я хотел бы видеть. Мы инженерную историю нашей страны не знаем. Я сам инженер, но мне в голову не умещается, сколько бы я ни пытался, как, с какой скоростью, в 41-42-м годах заводы были демонтированы, пере-везены на Урал, в Сибирь, смонтированы и запущены. То есть такая мобилизованность инженерно-технического персонала и ресурсов трудовых! Как это организовать, как сделать? Я никак не пойму, как это возможно, хотя работал в компаниях, которые по эффективности считались жесткими и хорошими. В Подмосковье сейчас не перевезут, не то что на Урал! Вот как такое было возможно? Это надо исследовать и зрителям показывать.

PG «Кредитование продуктов для богатых» – расшифруйте, пожалуйста, вашу антипозицию.
М.М. У меня свое понимание, чем я должен заниматься, чем нет, и это вызвано моими интересами и пользой для будущего. Иногда что-то рождает непонимание. Как, например, этот важнейший вопрос, в котором я один имею такую позицию. Просто нужно разделить политику в аграрной сфере на этапы, тогда все становится на свои места. Нужно, чтобы села были обустроены. Нужно, чтобы там для молодежи было жилье и клубы. Нужно, чтобы инфраструктура была хорошая. Нужно, чтобы генетика животных, защищенность от болезней были на высоком уровне, чтобы генетика птицеводства была самостоятельная, а не ввезенная. Это все нужно!!! Но если мы не поставим задачу – что мы должны решить проблемы одну за другой, то мы любое обсуждение превращаем в базар. Поэтому я считаю, что финансирование разведения крупного рогатого скота для производства мяса в России – наша следующая задача, но когда мы сейчас ее решаем, мы отвлекаем ресурсы и способствуем ухудшению конкурентоспособности свиноводства, птицеводства и молочного производства. А это три титана, на которых все базируется. Потом мы уже здесь должны углубиться, дойти до генетики, потому что все окажется ерундой, если вдруг мы получим африканскую чуму свиней в животноводстве. Это обязателено так же, как сохранение здоровья животных.
Свои позиции нужно излагать не только по заказу редактора, но и по зову сердца, и по тому, как человек считает, что это его миссия. Если он может не писать, лучше не писать. Иногда бывает, что я не могу не писать, я пишу статьи или заметки, меморандум для коллег, пишу те или иные мысли. Это может быть востребованным, может и не быть. Но я не могу полученные знания и опыт в себе держать. Миссия каждого человека – распространять свои знания. И всегда Мясной союз склоняю к тому, что мы должны быть некой площадкой, откуда финансово не мотивированные люди могут излагать те или иные идеи для узкого круга профессионалов и чиновников. Тогда принятые решения будут менее вредны для отрасли.

PG Свою активную позицию и стремление разложить все по полочкам вы проявляете и вне Союза?
М.М. Любовь к тому, что ты делаешь, – самое большое счастье для человека, любишь ты свое дело или нет. Если человек любит и этим живет – он не может об этом не рассказать. Я и дома высказываю мнение по каждому поводу, утверждаю знания по каждому вопросу, хотя это от меня отнюдь не всегда требуется. Наследственный фактор! Ровно таким же человеком была моя мама. Она была директором крупного мясного комбината, очень хорошо управляла, ее все уважали и боялись, она уже на пенсии. Так что генетически определяется – человек активен или неактивен.
Детям всегда глупые вопросы задают. Кем ты хочешь стать? Мой первый ответ был: «Я хочу стать хорошим поваром». Тогда профессия повара была никакой, и я, скорее всего, сказал так, чтобы не отвечать ка к все, что космонавтом. Но готовить я люблю и могу повторить блюдо любой кухни и посоревноваться с любым поваром. Правда, это я сам так считаю, кто-то скажет, что я преувеличиваю. Повар – это человек, который любит людей. Он должен быть альтруистом. Когда к нам гости приходят, я хочу, чтобы людям было комфортно, постоянно пытаюсь что-то им предложить, поменять блюда, собрать грязные тарелки. В этом, наверное, тоже проявляется моя активность.
Дарья Хренова
Еженедельный мониторинг стоимости свинины в живом весе (на 17.11.2015)
Регион РФ Цена, руб./кг Изм. в руб.
Курская область 94.00 0,00
Белгородская область 93,0 0,00
Воронежская область 95.00 0,00
Пензенская область 98.00 0,00
Республика Мордовия 104,00 0,00
Республика Татарстан 105,00 0,00